Он выпрямился и впился в меня взглядом, словно пытаясь прожечь дыру и заглянуть прямо в душу.
— Что ты сделал?
Я молчал, изображая полное изнеможение. Мое тяжелое, прерывистое дыхание было вполне настоящим — попытки сломать руну отняли немало сил.
— Я… ничего… — прохрипел я, и это было почти правдой. Я сам не до конца понимал, что именно я сделал.
Матвей обошел алтарь, внимательно осматривая каждое звено, каждую руну на моих руках и ногах.
— Ложь, — констатировал он беззлобно, как врач, ставящий диагноз. — Магический фон в зале изменился. Незначительно, но мы это уловили. Произошел всплеск. Ответная реакция на подавляющее поле. Это сделал ты. Вопрос лишь в том — как? Сознательно или это был инстинктивный выброс?
Он снова остановился передо мной.
— Твое Клеймо… оно не просто пассивный поглотитель. Оно способно к активному сопротивлению. Это невероятно. Ничего подобного не описано ни в одном трактате.
Он смотрел на меня не как на еретика, а как на неразгаданную загадку, на ключ к величайшему открытию. В его глазах не было фанатизма Валаама. В них была лишь всепоглощающая жажда знаний. И в этом был мой шанс.
— Я не знаю, о чем вы, — прошептал я, стараясь говорить как можно слабее. — Мне больно… Эти цепи… они жгут…
— Да, — кивнул Матвей, снова касаясь цепей. — Конфликт энергий. Святость против… другого. Это должно быть мучительно. Как если бы в твои вены вливали кислоту. Интересно, каков предел прочности у Клейма? А у носителя?
Он отошел к стене и нажал на кирпич. В противоположной стене открылась небольшая ниша, из которой он извлек тонкий серебряный стилет с множеством выгравированных на нем символов.
— Это настроечный инструмент, — пояснил он, возвращаясь. — Он позволяет усиливать или ослаблять действие. Я хочу провести небольшой эксперимент. Я немного ослаблю давление на твое запястье. Хочу посмотреть, как Клеймо отреагирует на изменение. Не бойся, это не причинит вреда. Наука требует жертв, но не бессмысленной жестокости. Сбежать можешь даже и не думать, — напоследок добавил он.
Мое сердце заколотилось. Это был идеальный момент. Он сам давал мне возможность опробовать свою силу снова, но под прикрытием его «эксперимента».
Матвей прикоснулся стилетом к руне на цепи, сковывающей мою правую руку. Символ вспыхнул ярче, а затем его свечение стало чуть более тусклым. Я тут же почувствовал, как давление на этом участке ослабло.
— Теперь… не сопротивляйся, — пробормотал он, внимательно наблюдая за моей рукой. — Просто позволь своей природе проявиться…
Я сделал вид, что подчиняюсь. Я расслабился, но в глубине себя снова потянулся к тому темному, яростному источнику. И направил его силу на ослабленную руну.