— Служение…Врагу….безумие, — прохрипел я, тщетно пытаясь дернуться в цепях. — Я — охотник. Сражаюсь с демонами, чтоб их искоренить!
— Ты сражался с низшими тварями, чтобы отвести от себя подозрения, — отрезал Валаам. — Для высших демонов, эти твари ничего не значат. Ритуал не оставляет сомнений. Твоя так называемая «антимагия» — не врожденный дефект. Это Клеймо. Печать одного из высших демонов, вживленная в твою душу. Она пожирает святую магию и оскверняет, что мы и наблюдали, когда ты чуть не уничтожил этот зал. Ты — бомба замедленного действия, спящий агент, но мы тебя раскрыли.
Я смотрел на него, и ледяной ужас сковал меня сильнее любых цепей. Они не просто ошибались. Они создали целую теорию, логичную и стройную в своей фанатичной паранойе. И у них были «доказательства».
— Это бред, — яростно прошептал я. — Если б я был их агентом, зачем мне приходить к вам, сюда? Я пришел добровольно за помощью!
— Демон всегда лжет, — монах произнес это как непреложную истину, его взгляд был подобен стали. — У тебя есть два пути, носитель Клейма. Первый — путь раскаяния. Ты добровольно расскажешь нам все: имя своего хозяина, цель твоего внедрения, известных тебе других агентов. После чего твоя оскверненная душа будет предана Очищающему Пламени. Твоя смерть будет быстрой.
Он сделал паузу, глядя мне прямо в глаза.
— Второй путь — упрямство. Ты останешься здесь, на этом столе, и будешь подвергнут Дознанию. Мы все равно получим ответы на наши вопросы. Поверь мне, в мы умеем развязывать языки. Но этот путь будет долог. И очень, очень мучителен. А в конце тебя все равно ждет пламя.
Он развернулся, чтобы уйти.
— Я даю тебе время до рассвета, чтобы ты сделал выбор между быстрой смертью и агонией. Подумай хорошо. Раскайся и покайся в грехах своих.
Дверь захлопнулась, погружая зал в почти полную темноту, нарушаемую лишь тусклым свечением на моих цепях. Я остался один, прикованный к холодному алтарю, заклейменный как монстр. Из охотника я превратился в жертву. И у меня было всего несколько часов, чтобы найти выход из ловушки, у которой, казалось, не было ни одного выхода.
Время в подземелье текло иначе или мне так казалось. Здесь не было ни дня, ни ночи, лишь вечный, давящий полумрак и тишина, густая, как смола. Я не знал, сколько прошло времени — час или три, — но холод камня успел пробрать до самых костей, а тело затекло от неподвижности.
Первоначальный шок сменился холодной, яростной злобой. На них, на себя, на весь этот проклятый мир.
Я — демонопоклонник? Я, потерявший в детстве семью? Я, посвятивший жизнь тому, чтобы истреблять этих тварей? Бред! Фанатичный, жестокий бред.