Он точно угадал и мои сомнения, и мучившую меня вину.
— Меня не должно это беспокоить, — попыталась убедить непонятно кого из нас двоих.
— Но беспокоит, — мягко настаивал Илар. — Иначе ты бы не пришла.
Ответ не нашелся, потому что эйнарец был совершенно прав. Я действительно пришла не только из-за кителя, а точнее, вообще по иной причине, которую не желала признавать до последнего.
Мой взгляд почему-то снова замер на незаправленной лежанке. Обычно подобная картина вызывала настойчивое желание привести место для сна в порядок, — отпечатанная на подкорке привычка бойца, которая никогда не исчезнет. Но в этот раз перед глазами мелькнула совершенно иная картина: золотистые волосы Илара на подушке, его тело на этой лежанке, когда я бы…
Космос, я совсем потеряла голову. Очнись, Майя!
Наступила неловкая пауза. Воздух между нами снова стал густым и наэлектризованным. Я вспомнила, как прикасалась к татуировкам эйнарца, как его губы обжигали мою кожу и… стиснула пальцы в кулаки, чтобы хоть немного приглушить свою растерянность и погасить желания.
— Я тебе соврал, — неожиданно признался мне мужчина. — На самом деле я остался, потому что надеялся, что ты сюда придешь.
— Вот как… — протянула я, не до конца понимая, как реагировать на это признание.
Стало как-то душно, стены каюты давили, а близость Илара только усугубляла мое состояние.
— Может, прогуляемся? — неожиданно предложил мой собеседник. — На панорамной палубе сейчас никого нет. Или… можем пойти еще куда-нибудь, где больше…пространства.
— Например? — насторожилась я.
— Можем заглянуть в гало-театр, я расскажу тебе что-нибудь о своей работе, если тебе интересно. Здесь слишком тесно и…
“Опасно для продолжения беседы”, — закончила я за него мысленно.
— Пойдем, — согласилась я.
С одной стороны, можно было и уйти в свою каюту, но с другой…
«Ты просто не хочешь прощаться с ним, Майя. Признай уже это наконец. Этот мужчина тебя интригует и привлекает. Он интересен тебе не как одноразовый любовник, а как… нечто большее».
Эйнарец накинул на себя китель, который так и продолжал держать в руках, и приглашающе распахнул передо мной створки дверей.
— Только следует проведать дочь и проверить, все ли в порядке в моей каюте, — уточнила на всякий случай.
Илар понимающе улыбнулся.
— Прошу, моя эйра, — произнес он, сделав галантный жест рукой. «Моя эйра». Мужчина осекся, понимая, что явно сказал что-то лишнее, вслух назвав меня «своей». Его щёки мгновенно покрылись румянцем, но поза осталась выверенной, как у разумного, который даже в смущении до конца сохраняет лицо. И этот контраст уязвимости и достоинства неожиданно оказался для меня… гораздо сексуальнее, чем если бы рубашка и китель Илара чудесным образом снова испарились с его тела.