— Что скажете, господа? — Ведущий закончил презентацию вопросом. — Это отличный лот.
— Низковата, — отозвались из зала. — Ещё и рыжая. Я бы даже по-пьяне не стал тратить на такую деньги. Сколько за неё просят? Четыре миллиона? Вы из ума выжили.
— Я понимаю, что она вышла из лакомого возраста, — ответил ведущий. — Но ведь шестнадцать лет — тоже неплохо, согласитесь. В этом возрасте девочки окончательно созревают для постельных утех.
— Мы сюда пришли, чтобы обрести запретный плод, — возразил Ступицин. — Товар, близкий к совершеннолетию, не котируется. Алексей Палыч обещал нам не это.
— В таком случае вы можете высказать претензии лично мне, — отозвался Кузьмин с первого ряда. — А не высказывать их ведущему.
— Что тут творится? — тревожно спросил Артём, и не мог оторвать взгляда от сцены.
— Сливки общества развлекаются, — зло ответил я, когда девочки на сцене, замученные и не выспавшиеся, заметили меня. — Доставай телефон, и снимай. Прекращай съёмку, как только моя аура воспламенится. Иди на сцену, и вытаскивай отсюда девчонок. Это отличный шанс доказать, что ты не такая же тварь, как ублюдки, которые здесь собрались.
У рыжеволосой девочки слёзы на глаза навернулись, и она беззвучно обратилась ко мне, прошевелила губами: «Помоги».
Артём достал телефон, и начал съёмку.
— Это что такое⁈ — рассвирепел ведущий, и свернул девочку с ног размашистой пощёчиной. — Я же говорил, реветь нельзя!
Дворяне рассмеялись, но смех для меня остался где-то на грани слышимости. Мир сколлапсировал до дохлого скарабея, которого случайно раздавили на площадке со стульями, и я понял, что Аллу придётся искать без него.
Девочек на сцене было семь, и среди них я не видел ни Аллу, ни Анжелу. Дворян в зале расселось около двадцати — ауры от четырёх до шести тысяч, десять тысяч у Кузьмина. Шеститысячников я мог испепелить мгновенно, а вот с Кузьминым пришлось бы повозиться.
— Уводи их! — потребовал Ступицин. — Может быть, я куплю Ангелину, но не уверен! Давай, лучше, самое интересное!
— И всё? — ведущий обвёл публику взглядом. — Других покупателей нет? У вас десять секунд на размышления.
Я помнил, что Ходарев говорил насчёт отвратительных привычек хороших управленцев. И понимал, что открытый бой с дворянами приведёт к дурным последствиям. Понимал, что даже если мы предоставим Грозному видеодоказательства — Кузьмин наказан не будет до тех пор, пока не кончится война с нечистью. Но с другой стороны, мне просто надоело прятаться. Было бессмысленно бояться проявлять собственную мощь, ведь весь город и так в курсе, кто такой Огненный сокол, и насколько он силён. А значит, Кель тоже был осведомлён, но не проявлял себя.