Через неделю вся страна праздновала выход Красной армии на государственную границу, и над столицей прозвучали первые залпы салютов.
Во всей этой кутерьме Новиков был задействован в полной мере как главный организатор важнейшего канала подтверждения разведданных. Слишком дороги были новые боеприпасы, чтобы тратить их на удары по площадям. Радость победы омрачали лишь случаи потерь разведгрупп, в том числе и от собственного огня.
Кто-то не сумел вовремя отойти, кто-то принял огонь на себя, а кто-то вскрыл важный объект ценой собственной жизни.
Архитектор Щусев сделал кольцеобразный мемориал на одном из холмов рядом с Дубной, и там золотыми буквами на красном мраморе были выбиты имена спецназовцев, отдавших свою жизнь за победу. А в центре располагалась скульптурная композиция Веры Мухиной, изображавшая группу на выходе. Восемь человек: два бойца, радист, снайпер, сапер, пулеметчик, гранатометчик и командир группы.
Мемориал получился совсем не помпезным, а очень спокойным. Были даже скамейки, где можно было посидеть рядом с отлитыми в бронзе солдатами.
Тяжелее всего Новикову было видеть детей и жен погибших, словно это он был виновен в их смерти.
На торжественной церемонии прощания, когда новые тысяча двести восемнадцать фамилий встали рядом с именами тех, кто погиб ранее, маленький мальчишка лет четырех, в тонком пальто подошел к Кириллу и, словно взрослый, вытянулся по стойке смирно.
— Товарищ генерал-полковник, разрешите обратиться.
— Обращайтесь, товарищ октябренок. — Новиков сжал кулаки до хруста и кивнул малышу словно равному.
— Мама говорит, что нас, наверное, выселят в Талдом, а можно мы будем иногда приходить сюда, к папке?
— Никто никого не выселит. — Новиков присел так, что его лицо оказалось вровень с мальчишкой. — У тебя погиб один отец, а вон сколько их еще, — Новиков кивнул на стоявшие в парадных коробках батальоны. — И пока хоть кто-то из нас жив, никто вас не даст в обиду. Твой отец погиб, твердо зная, что наша огромная семья не даст в обиду наших близких. Тебя, твою маму и других. И если что, можешь на меня рассчитывать. Да?
— Да, товарищ генерал-полковник, — серьезно произнес мальчишка и кивнул.
— Нет, пока просто дядя Кирилл, или просто Кир. — Новиков снял с себя фуражку и, стянув с мальчишки старенькую вязаную шапку, надел фуражку на стриженую голову малыша. — А вот подрастешь, выучишься да придешь служить в Корпус, тогда все по уставу.
Когда мальчишка убежал, Новиков обернулся к начальнику штаба.
— Алексей Иванович, а откуда вообще пошла эта волна, что будут переселять семьи погибших?