Двери кабины лифта разъезжаются в разные стороны, и я сразу же замечаю его. Шейх стоит спиной ко мне и говорит по телефону. Я реагирую на него более спокойно, что не может не радовать. Возможно, пройдет еще несколько дней или неделя, и я смогу относиться к нему как к работодателю и только. Хотя кого я обманываю…
Моя радость оказывается недолгой – стоит ему повернуться, как мой самоконтроль летит ко всем чертям. Его проникновенный взгляд впивается в каждую клеточку моего тела, заставляя трепетать. Пульс набирает обороты, а сердце выпрыгивает из груди, когда я подхожу ближе.
– Ты опоздала, – хмурится Амир.
Он смотрит на меня в упор, будто знает причину моего опоздания. Словно шейху известно, как я несколько минут назад в душе бесстыдно ласкала себя, представляя его руки на своем теле.
– Я знаю, – ровным голосом отвечаю я.
– Анастасия, – он делает шаг ко мне, оказываясь в непозволительной близости. – Ты не должна опаздывать. Это твоя работа.
Я коротко киваю, чувствуя мятное дыхание, и непроизвольно опускаю глаза на его губы. Черт! Лучше бы я этого не делала. Кадык мужчины дергается, а взгляд темных глаз вмиг становится еще более опасным.
– Поехали, – говорит он. – Мы должны приехать раньше, чем самолет, в котором находится делегация, выпустит шасси.
Я следую за ним к черному внедорожнику. Устраиваюсь на заднем сидении, Амир садится рядом. Он отдает команду водителю, и автомобиль срывается с места.
Вспоминаю о своем утреннем пробуждении и чувствую, как закипаю внутри. От его дерзости, наглости и вседозволенности. Черт, он вызывает настолько противоречивые эмоции, что меня бросает из крайности в крайность.
– Амир, я понимаю, вы хозяин этого отеля, но разве можно вламываться в номера гостей? – решаюсь задать вертящийся на языке вопрос.
Его темный взгляд вновь обрушивается на меня. Некоторое время он молчит, пристально разглядывая мои глаза, губы, нос, щеки, а затем произносит негромко:
– Ты уверена, что я вломился?
– А как можно иначе назвать ваше присутствие в моем номере?
– А так, Анастасия, – говорит он, чуть помедлив, а после короткой паузы продолжает: – Я звонил тебе как минимум десять раз, а после минут пять стучал в дверь. Достаточно аргументов, чтобы, как ты выражаешься, вломиться к тебе в номер?
К щекам приливает жар. Какая же я глупая.
– Наверное, после тяжелой дороги я уснула слишком крепко, – предполагаю я. – Больше этого не повторится.
– Я надеюсь, – отрезает он. – Запомни, это первый и последний раз, когда ты остаешься безнаказанной за свою… провинность.
На протяжении оставшегося пути мы молчим, но в этой тишине ощущается неловкость и напряжение. День только начался, а я уже не представляю, как выдержать часы в обществе восточного мужчины, который с каждой секундой вызывает во мне все больше трепета, а не, к моему удивлению, страха.