– Как я могу вам верить? – плачет она, слезы скатываются на рукав моей рубашки. – Они мне говорили то же самое, а теперь… Теперь я осталась без документов! У меня ничего нет, кроме жалкой буханки хлеба, которая и та мне не принадлежит.
– Теперь у тебя есть я. Придется мне поверить. Придется, если хочешь вернуть себе все, что было твоим.
Она отстраняется, хлопает глазами, но руки с моей шеи не убирает. Ее ладони приятно массируют напряженные мышцы. До ползущей дрожи. До чего-то горячего и трепещущего.
– Вы что же, мой ангел-хранитель?
Чуть было не смеюсь в голос.
Прочищаю горло и с серьезным видом принимаю ее слова за комплимент.
– Я далеко не ангел. Но что-то же заставило тебя запрыгнуть в мою машину? Это судьба. Я помогу тебе, а ты поможешь мне.
– Чем я могу вам помочь?
Если ты чиста… Если все срастется и ты не сдрейфишь, то помогу заработать приличную сумму денег и забыть обо мне, как и о своей прежней жизни.
– Домой приедем. Помоешься, а за ужином все обсудим, – сажаю ее на место и пристегиваю ремень.
Мы едем до дома в тишине, но всю дорогу мой внутренний голос воет благим матом.
Я не должен…
Не должен.
Нет! ДОЛЖЕН!
Это знак…
– Проходи, располагайся. Постарайся чувствовать себя как дома.
Включаю верхний свет в холле и широким жестом приглашаю Свету в свое «логово».
А по ней видно, что как дома ну никак не получится.
– С-с-спасибо, – кивает она, переступая порог.
Шагает вдоль коридора, точно как по минному полю. Каждый следующий шаг тяжелее становится, еще короче.
Три. Каких-то три шага она сделала. На большее ее не хватает.
Диковато наблюдать за тем, как девчонка трясется, обнимая себя руками, словно закрываясь от меня.
Подвоха, что ли, ждет?
Света сканирует взглядом все вокруг. Заглядывает в щель приоткрытой двери в гардеробную, рассматривает обувь и одежду. Пытается убедиться, что здесь, кроме меня, никто не живет.
Она ошибается в своих поспешных выводах. В стенах этого дома обитает как минимум еще один монстр.
– У вас такой большой дом. И… красивый, – бормочет она. – Наверное, вы всю душу в него вложили, когда строили.
– Нет. Только деньги, – отрезаю я.
Душу я вложил в другое. А вот куда именно, знают только я и дьявол, которому я ее продал.
Света продвигается дальше.
Изумленный взгляд цепляется за шкуру убитого медведя, распятого на стене. Она цепенеет на секунду, судорожно сглатывает, словно в ее голове промелькнула мысль, что на месте медведя запросто может оказаться она сама.
Она боится. И мне это даже нравится.
Но комментировать не стану. Пусть освоится для начала.