Почему за три дня до рождения Назара я вижу Карину, фотографирующуюся в каком-то туалете, и там нет даже намека на живот?
А нет, постойте, есть парочка… Но кажется, живот накладной. Потому что дальше Карина снова предстаёт стройняшкой без грамма лишнего веса.
Я останавливаюсь на снимке, где Карина обнимается с Машкой, а какой-то недомужик-полубаба с обесцвеченными волосами и бородой подстраивается к ним сзади.
Между тем вдалеке слышатся шаги, сопровождающиеся гулением Назара. Я быстро блокирую телефон, кладу его на прежнее место и встречаю Карину, гордо вплывающую в гостиную.
– Ну, и долго ты еще будешь ломать эту дешевую комедию? – преграждаю ей путь, встав как скала. – Выкладывай, откуда у тебя Назар?! Ты же глотала противозачаточные горстями! – выпаливаю, улавливая страх в ее лживых глазах.
– Чего? – дерзит она, но голос предательски дрожит, а глаза невинно хлопают.
Малыш притих. Прижался к матери… Или кто она ему, черт ее разберет.
– Я спрашиваю, где нынче младенцев раздают на халяву? – стараюсь говорить мягко, чтобы не напугать ребенка.
Он хоть и не смыслит ничего, но материнскую тревогу чувствует.
Мое дело – не дать эмоциям Карины вылиться через край.
А вот самой Карине нет никакого дела до моих стараний. Она просекла, что ее со всех сторон обложили стенами и зажали в углу.
Нет чтоб белый флаг выбросить, она идет на меня на буксире своего гонора, завизжав на весь дом:
– У тебя совсем крыша поехала? Какая халява? Ты же видел результаты анализов! Тогда какие еще могут быть ко мне вопросы? Так случается! Противозачаточные не дают стопроцентной гарантии! Погугли, если не веришь! Таких случаев полно!
Она машет руками, кричит так, что вены на шее вздуваются, и Назар-младший начинает тревожиться.
Собака, запертая в комнате, царапает дверь и воет в щель. Ее завывания крепчают, и вот уже малец ревет вовсю, а Хеннесси таранит дверь, уверенная, что хозяин в опасности.
– Карин, я знаю, что ты не рожала Назара. Более того, по результатам теста ты не являешься его биологической матерью.
Она лишь презрительно цокает языком.
Тогда я открываю в телефоне письмо из лаборатории и показываю ей документ, где черным по белому написано, что мать она – «нулевая».
Карина не верит своим глазам. Она судорожно заходит в свою почту и перепроверяет результаты. Уставившись на малыша, она впадает в ступор, а я с каждой секундой чувствую, как во мне закипает ярость.
Злость и жажда правды растут в геометрической прогрессии.
– Но как же так вышло, если я его отец, а ты ему, по сути, никто. Ты в цирке теперь подрабатываешь? Что это за фокусы такие? – кое-как удается сдерживать себя, чтобы не учинить скандал, на который сбегутся все соседи и дворовые псы.