Гонг отзвучал, но на площади воцарилась неестественная тишина. Валлек не двинулся с места. Он стоял, расслабившись, его клинок по-прежнему покоился в руке, как продолжение конечности. Его прозрачная нить была абсолютно статична: холодный собранный поток, готовый в любую секунду сорваться в движение.
«Что, первый удар за мной? Надеюсь, ты понимаешь, что твоя или моя победа должна быть без многочисленных порезов. А то потом хрен кому докажешь, что мы нормальные».
Хотя… думаю, он понимал, что нельзя было показать нашу способность к регенерации. Официально драться с таким же, как и ты… было странным событием. Но азарт меня просто захлёстывал!
Он ждал. Ждал моего первого шага, моего решения, первой реакции, которую можно было бы зафиксировать и разложить на алгоритмы. Это был не вызов, а приглашение к началу эксперимента.
Игорь Баранов-младший эту паузу выдержать не смог.
Его истеричная, рвущаяся нить металась между нами. Он, видимо, ожидал, что мы кинемся друг на друга сразу, как звери, и его трусливая роль «третьего лишнего» как-то сама собой разрешится. Но хер ему по всей дворянской морде.
Молчание давило на него, ломало сценарий, в котором он, вероятно, видел себя хитрым победителем ослабленного меня.
— Чего вы замерли⁈ — его визгливый голос прорезал тишину, заставив часть зрителей вздрогнуть. — Драться, что ли, испугались? Или сговорились, предатели⁈
Он сделал несколько неуверенных шагов вперёд, размахивая своей рапирой. Красивой, к слову, но в его руке она выглядела, как дорогая и бесполезная игрушка. Интересно, после дуэли, в случае моей победы, я смогу её забрать? Уж больно хорошо блестит…
Не то чтобы я был сорокой, но… хочется коллекционировать клинки. До того момента, как я вернусь домой. Если мой дом ещё жив…
«Чёрт, — невольно вспомнил про свой родной мир. — Может, Игнатий Сергеевич поболее Капризовой знает о системе? Может, то, что я видел, было тупо происком этого ядра? А на самом деле мой родной мир жив?»
В этот момент нить Баранова выбросила фонтан грязных искр: панической злобы, страха и полного непонимания происходящего. Он стал помехой. Шумом в эфире. Тем, что мешало концентрации, о которой говорил Валлек.
Решение созрело мгновенно, холодное и чистое, как вспышка. Если Валлек ждёт моего действия — он его получит. Но не прямую атаку на него. Это было бы слишком предсказуемо.
Я рванул с места не в сторону эстонца, а по широкой дуге, будто намереваясь проигнорировать его и сразу свести счёты с Игорем. Моё ускорение, усиленное системным навыком, было ошеломляющим даже для меня самого. Площадь превратилась в размытую полосу, зрители — в пятна цвета. Я видел, как бледное, перекошенное от неожиданности лицо Игоря приближалось, как его болотная нить сжалась в один ужасный кричащий узел.