Щелчок, второй использованный симбионт падает на землю. Я продолжаю двигаться. Жрец пытается отшатнутся, поднимает керамбит выше, но уже не успевает. Бью сверху-вниз, отрезая кисть с оружием, а левой рукой впечатывая черный вихрь распада жрецу в лицо.
Постоял немного, переводя дыхание, и разглядывая валяющийся на спине безголовый труп.
Все кончено.
Пока мы сражались, вокруг собралась толпа, жрецы невысокого ранга, без жертвенных ножей, и послушники. Глазели на нашу схватку, а теперь молча глядели то на тело своего главного, то на меня.
— Эй, вы, кретины! — Крикнул я собравшейся вокруг публике. — Ваш главный совсем голову потерял, видели? Собрались и разбежались…
И вдруг понял, что очень хочу взять в руки кривой нож, валявшийся совсем рядом. Он такой красивый, он такой уместный тут! Он же просто произведение искусства!
«Стой! Стоп! Остановись!» Миро надрывался в моей голове.
Рукоятка жертвенного ножа удобно устроилась в ладони.
Ментальная защита пропала, словно её и не было.
Лица, обращенные ко мне. Тут послушники, жрецы разных ступеней посвящения, слуги. Охраны нет, к чему она в самом средоточии места существования…
Поток энергии, хлынувший от жреца, прошёл через меня, и впитался вниз, в камни двора.
И вернулся назад, принося с собой высшую сущность.
Несказанно древнее, невозможно мудрое и невыразимо прекрасное существо! Вот оно, стоит босыми ногами на камнях в центре двора.
— Привет, Мирослав. — Сказала мне женщина, чуть подняв голову. Качнулась волна рыжих кудрявых волос, засветилась внутренней силой бледная, мраморная кожа. Светлые глаза вспыхнули зеленью, очертился прямой, аристократический носик. — Я очень рада видеть тебя! — Полные, чувственные губы шевелились, рождая слова.
Хотелось бы произнести что-то вроде «серебряные колокольчики голоса» и «поразившая в самое сердце красота», но женщина была совершенно обычной. Да, фигура совершенна, те самые пресловутые 90−60–90. Оценить фигуру помогает одежда, белая полупрозрачная тога, заколотая на плече золотой булавкой, и подпоясанная широким поясом. И ничего необычного более! Среднеарифметическая женщина из множества женщин. В ней было все, и все это было средним, обычным, рядовым.
Наверное, это и цепляло.
«Да это обычная баба!»
— Привет. — Сказал я.
— Я ждала тебя. — Сказала женщина. — Ждала долго, очень долго! Только тебя. Ты не такой как все. Ты избранный, Мирослав.
Ох, как же она права. Сколь многого я добился за столь малое время! Разгромил сирен, в институт поступил, изгнал корабль эльфов, целую планету вот притащил во власть Светлого Царства, и все сам, сам! Все только от меня зависело, все на мне держалось! И без меня все разрушится!