Сглотнула напряжение и упрямо затрясла головой, дав понять, что не уйду. Ястреб сжал губы, наблюдая, как я медленно, без лишних движений подползаю к его левому боку. Пламя вновь взметнулось, освещая ужасающую рану с обожжённой кожей по краям. Медицинский шов никак не заживал, местами разошелся, пропуская подтеки крови. Её было немного, вроде.
За месяц до выпускных экзаменов я намекнула отцу, что бизнес, международные связи – это совсем не мое. Вот бы стать каким-нибудь именитым хирургом, спасать жизни, летать с гуманитарной миссией по горячим точкам и дарить людям надежду на будущее…
Отец моей мечтой не воодушевился и, чтобы окончательно отбить блажь, отправил к своему другу в клинику. Меня учили зашивать, обрабатывать, ставить уколы, капельницы, но я всё равно не сдавалась. И тогда меня приставили к хирургу, на столе которого лежал молоденький парнишка… Хирург долго пыхтел, ампутируя ему ногу, но я не видела этого… Рыдала в коридоре, не в силах стереть воспоминания почерневшей от некроза ноги…
Внутри все бунтовало, вскипало, но я была непреклонна…
Распахнула медицинский чемоданчик, осматривая ампулы с антибиотиками, бинты, шовный материал и иглы в стерильных упаковках.
– Я смогу, Пётр. Поверь… – эти слова сами вырвались, как выстрел, взрыв, апокалипсис…
Ястреб дернулся, сталкиваясь взглядом с моим.
– Если не зашить, кровь и дальше будет идти! Но мы можем вызвать скорую…
Петр закурил и перенёс вес на здоровый бок, откинув левую руку на подлокотник кресла.
Он отдавал в мои дрожащие руки свое тело… жизнь?
Во мне было столько смелости. Столько решимости и желания помочь. Двигалась быстро, легко, вслушиваясь в его дыхание и судорожно пытаясь вспомнить все, чему меня научили. Я дважды обработала руки, а потом промыла рану, примерно высчитывая, сколько швов нужно наложить. Нужно узнать вес, чтобы прикинуть объем инъекции. У него же есть врач? Нужно ему позвонить…
Старалась не пялиться на шрамы, хоть это и было невозможно. Они были повсюду! Мелкие, тусклые, затянувшиеся, а потом огромные бугры, которым уже не суждено исчезнуть.
Сосредоточилась на ранении, а это было оно. Я уже видела подобный ожог, его оставляет пуля.
– Расскажи! – взвыла я, устав видеть его усмешку. Он словно ждал, когда я уже сбегу. Не верил… Он точно так же не верил мне, как и я ему.
– А нечего рассказывать, машину взорвали, охрану расстреляли, а меня не додумались добить.
– Что? Когда это было?
– За день до того, как тебя взяли под арест…
Я мяла в руке перчатки, понимая, что не могу рисковать. Шарила глазами по комнате, пока не напоролась на его телефон. Кошкой подпрыгнула, схватила гаджет, опередив Петра. Тот зашипел от боли и снова осел на пол, вскидывая голову к потолку.