— Не знаю, — честно признался я. — Нужно готовиться к экзаменам.
— Никуда твои экзамены не убегут — пробурчал Иосиф. — А вот «Сбитень» ждать не будет. Слава тоже не любит ожидания. Сегодня ты на коне, а завтра уже забыли кто такой Пушкин и как он эпохально отделал Крысу. Понимаешь?
— Катя будет там? — спросил я, подумав о том, что это будет вполне неплохой вариант незаметно обсудить с ней мой недавний вызов в полицию и возможный ее допрос.
— А зачем тебе Катя? — растеряно спросил Иосиф. — Или постой… ты что, на Катюху запал⁈
— Да ну тебя! — отмахнулся я, понимая, что начать этот разговор было лишним.
— Да ладно тебе! Если хочешь, то могу организовать свидание. Что скажешь?
Я отмахнулся. Внимание мое сейчас было привлечено кое-кем другим.
Крысу я увидел издали. Он стоял со своими дружками у дальнего окна, старательно делая вид, что не замечает меня. Ну и ладно. Мне до него теперь нет дела.
Было видно, что самолюбие Крысы задето, он смотрел на меня украдкой, но даже не видя его взгляда, я чувствовал как тот прожигает мне спину.
Желая еще больше поиграть тому на нервах, я повернулся к Крысе лицо и громко крикнул:
— Николай! Приветствую!
Крыса вздрогнул, словно его окатили ковшом кипятка, обернулся. Процедил:
— Добрый день, Александр! — а потом вдруг как-то ехидно улыбнулся и добавил: — Я бы на твоем месте так расслабленно не ходил.
— Это еще почему?
Крыса не ответил, вместо этого вновь улыбнулся, на этот раз так мерзко, что даже отвернулся.
— Будь осторожен, Пушкин.
— Запугиваешь меня?
— Нет, предупреждаю. Впрочем, при любом раскладе тебе здесь не долго осталось.
И с этими словами Крыса быстро ушел вместе со своими дружками.
Эта фраза не понравилась мне. Я хотел догнать гада, как следует побеседовать с ним, но не стал — ни к чему мне еще одна дуэль и прочие подобные разборки. И одной по самую макушку хватило.
Впрочем, о чем говорил Крыса я довольно скоро понял — его поганый язык накаркал новые неприятности.
Проходя мимо актового зала, я невольно остановился, глядя как тренер Аматару ловко показывает способы медитации и глубинного зрения. Я с первой нашей встречи понял, что старик умеет многое и потому на каждом его уроке впитывал все его слова с жадностью. Вот и сейчас следил за ним, пытаясь уловить — вдруг что-то новое скажет?
Но Аматару, увидев меня, отвлекся от урока, подошел ко мне.
— Пускин! Ты сего тут делаесь?
— Я? Учусь, — растеряно ответил я. — А что мне еще тут делать? Мы же в Школе!
— Ты сто, разве не слысал?
Аматару потеребил седую бородку.
— Что не слышал? — не понял я.
— Ох! Всегда на чеку нузно быть! А ты плохлоздаеся тут! Все о бабах думаес! Да ходись плосто так!