Отвечать было бессмысленным — не хотел тратить силы понапрасну. Вместо этого пинком открыл дверь первой попавшейся комнаты и затащил туда Метель. Увидь сейчас нас кто-нибудь, непременно бы подумал самое аморальное, а потом поползли бы слухи — Пушкин затащил Метель в комнату и закрылся.
— Что происходит? — простонала девушка.
Взгляд ее туманился, но даже сквозь это марево уже проглядывались искры инфернального пламени. Уже совсем скоро. Надо успевать.
— Ложись! — скомандовал я, а потом и вовсе толкнул Метель на постель.
Та безвольно плюхнулась на кровать.
Теперь связать, чтобы не дать возможность Архитектору овладеть ее телом.
На правом запястье я затянул полотенце, на левом — шнур от светильника. Раскинув девушке руки в стороны, надежно зафиксировал их к спинке кровати.
Теперь ноги.
Их пришлось связывать простыней.
Едва я успел зафиксировать конечности, как Метель издала утробный рык. Я понял — Архитектор уже был здесь.
Девушка дернулась. Поттом еще раз. И еще. С каждым разом ее рывки были такими мощными и все сильней и сильней, что я заволновался — выдержат ли путы? Для надежности даже закрыл входную дверь и даже задвинул комодом, чтобы как можно дольше сдерживать прорыв чужака. Одно только воспоминание о том, как мадам Шерер ползала по потолку заставило меня покрыться «мурашками».
Метель забилась так, что дубовая спинка кровати заскрипела и застучала о стену.
Я огляделся. Если полотенце или шнур не выдержать, то нужно будет принимать бой. А чем биться? Феном? Пудреницами? Горшком с кактусом?
Конечно, можно было взять стул и драться им, но только я представил себе это, как невольно вздрогнул. Избиение Метели дубово ножкой стула — не самая лучшая идея. Архитектор покинет ее тело, а вот синяки и перелом останутся. И тогда тот следователь со стеклянным глазом точно возьмет меня в оборот и с радость посадит за решетку.
Метель вновь зарычала, да так гортанно, что задрожала стена. Хорошо еще, что в это время оркестр на первом этаже грянул марш, заглушая жуткие эти звуки.
Одна еще страшней мне показались другие звуки — рвущейся ткани.
Я гляну на простыню и понял, что еще пара таких рывков и путы будут порваны.
— Александр Федорович! — это была Марина. — Александр Федорович, вы тут?
— Чего надо? — крикнул я, с ужасом глядя на ноги Метели.
— Откройте.
— Чего надо⁈
— Вас отц ищет.
— Кажите, что скоро буду.
— Но…
— Занят я!
Зарычала Метель.
— С вами все в порядке? — забеспокоилась Марина, услышав странные звуки.
Ручка двери дернулась.
— Со мной все в порядке! Иди уже!
— Ладно, чего нервничать то?