И сейчас, похоже, начиналась именно она.
— Проводи меня до нашего города. — Внешне равнодушно бросила пробный шар орчанка, продолжая копать могилу и пожимая плечами.
На самом деле, с интересом ожидая его ответа.
Где-то южнее гор, в другом мире
Очкарик аккуратно отстреливал со своей позиции любой намёк на движение из-за поворота. Особых иллюзий у него не было: он жив ровно до тех пор, пока вот так стреляет.
Место для заслона, что ни говори, было выбрано удачно. Не зря Чапа уверенно говорил, что этот участок дороги он помнит.
Очкарик согласился на этот полугосударственный, получастный выход исключительно из-за денег.
С одной стороны, не ему было отказываться, когда кэп предлагает.
С другой стороны, ожидающиеся по возвращении финансы сейчас были в тему: по решению суда, он должен был уплатить почти бывшей уже жене весьма немало, в качестве половины всего совместно нажитого.
Судьёй на их разводе была женщина. Её предсказуемо не зацепило намерение супруги покинуть страну навсегда, поскольку юго-западнее отыскался вариант мужа поинтереснее. Общее жильё и машину, естественно, с собой туда брать не было ни смысла, ни возможности.
Потому, по логике жены, это всё надо было срочно продать — а деньги поделить пополам. И плевать всем на то, что он сам вкладывался и в дом, и в неновый джип не только деньгами. Душа — она, как известно, в протокол не подшивается и значимым обстоятельством при разделе имущества не является.
На его вопрос о возможных вариантах, судья перестала изображать Бабу Ягу и неожиданно предложила отдать жене половину оценочной стоимости имущества деньгами — тогда и продавать ничего ненужно.
Подумав минутку, Очкарик согласился. Время до крайнего срока выплаты, по решению суда, ещё было; а деньги, если очень захотеть, как-то найдутся.
Уж продать-то это всё можно в любой момент (тьфу-тьфу, знакомства позволяли).
В нынешнюю армию Очкарик попал, как ни смешно, по собственному желанию: из военкомата однажды банально позвонили на домашний номер и вежливо, не навязываясь, предложили подойти поговорить. Если вдруг контракт ему теоретически был интересен.
Понятно, что с такими соседями стране армия по призыву была больше не актуальна, по чисто техническим причинам. Сам Очкарик тогда аккурат сидел без работы, а домашние ссоры со второй половиной на этой почве уже цвели вовсю.
Когда в том телефонном разговоре ему сообщили возможный уровень дохода, сомнения практически исчезли.
В общем, после беседы уже в самом военкомате, он вообще не раздумывал: сразу попёр на переподготовку на старой базе, что за озером. Семьдесят километров от первой столицы, почти дома.