Бродяга
— А ну, стоять! Документы на груз есть? — гнусавый голос таможенника разбудил меня, прервав размеренный стук копыт и скрип колес.
Повозка остановилась. Я затаил дыхание — если эти кретины решат проверять груз, то я окажусь в очень сложной ситуации.
— Дык я же это, сено везу, господин начальник. Цена ему — грош, какие могут быть документы? — невозмутимо ответил добродушный мужичок, согласившийся перевезти меня через границу.
— И что, я должен поверить тебе на слово, что там внизу нет никакой контрабанды? — продолжил допытываться стражник.
— Помилуйте, господин начальник, — взмолился мужик. — Сено сгружать да загружать — до вечера работа. А мне ещё скотину кормить, поле пахать, дети дома голодные сидят. Я тут почти каждый день — разве ж это моя вина, что господа вельможи свою линию прямо возле хутора нашего провели?
— А, так ты из этих, местный, — отозвался таможенник.
— «Пропускай!» — послышался издалека чей-то зычный голос.
Лениво потыкав в сено копьем, стражник отпустил нас восвояси. Я с облегчением выдохнул. Оставаться на территории Империи стало слишком опасно. Уже не раз до меня доходили слухи, о том, что за беглеца в зеленых доспехах объявлена солидная награда. А грязь и лохмотья, которые я использовал для маскировки, не могли всерьез решить эту проблему. Я решил не искушать судьбу и решил на какое-то время залечь на ничейной территории — небольшом клочке земли на самой границе, по поводу которого шли бесконечные политические споры.
Да, снять с себя дурацкую «сюжетную броню» мне не удалось, несмотря на все попытки. Ни сломать ее, ни открыть ни продырявить я так и не смог. Конечно, внутри нее я практически неуязвим, вот только я с удовольствием променял бы это свойство на возможность нормально поспать и помыться. Провести всю жизнь в громоздкой консервной банке — такого никому не пожелаешь.
К счастью с гигиеной все оказалось более-менее прилично: в нужных местах я обнаружил специальные отверстия — в этом плане создатели доспехов были предусмотрительны. Но в остальном это оказалось настоящим испытанием: даже есть мне приходилось через специальную трубку, предварительно доведя блюдо до состояния полужидкого пюре. Впрочем, после смерти Элизы мне стало глубоко плевать на мелкие неудобства. Я чувствовал себя разбитым и подавленным, как будто собственного ребенка потерял, и даже относительная свобода, которую я получил взамен, нисколько меня не радовала.
— Эй, мил человек, ты не уснул там? — подал голос мой перевозчик. — Приехали уже, вылезай, что ли.