Надеюсь, если этот придурок доберется сюда, Бура выдержит его ментальную атаку. Не так, как тогда Лина. Нет-нет, нет ни одного повода думать, что он умрет от этого, как девушка. Все-таки та была на грани жизни и смерти, а лис пусть и с плохой регенерацией, но крепкий парень.
Я уже было засомневалась: вдруг случится беда? И тогда я тоже буду себя винить в смерти «по неосторожности»? Буду пилить себя, что не остановила Сашу ради Буры?
И тут я услышала жалобный скулеж из-за двери.
Он здесь.
Я с тревогой посмотрела на чернобурого. Как он? Его мозги тоже плющит?
Бура улыбался во сне.
Почему на него не действует ментальная сила Саши? Даже глава гибридов, отец Саши, не может сопротивляться, когда самый ментально сильный зверь отдает приказ. Одну меня всегда эта жуткая сила обходила стороной. Все говорили, что из-за истинности.
Но я была уверена, что сейчас все будет по-другому. И даже разозлилась, что ничего не чувствую. Я же должна корчиться от боли! Нашей истинности больше не существует. Тогда почему я не ощущаю воздействия? И почему Бура безмятежно спит?
Может, на чернобурого не действует из-за того, что он полукровка, как и я? Регенерации-то у него нет.
Дверь в палату медленно открылась. В палату, качаясь, вошел огромный черный зверь. Волчья морда, но уши округлые, как у медведя. Мускулистый, не такой пушистый, как серые, и не такой косолапый, как бурые. Казалось бы, должен смотреться несуразно, но все в нем гармонировало благодаря пропорциям. А ведь раньше Саша переживал, что вырастет нелепым. Однако он полностью пошел в отца. Пожалуй, даже обогнал его в размерах.
Из его шкуры торчали заряды транквилизаторов. Десяток, не меньше. И как только передвигается?
Я себя ощущала крепко сжатым кулаком, готовым ударить. Знала, что обманчивая слабость — ничто. Сила Саши в его голове. Он сюда притащился на морально-волевых. Кто знает, что еще может.
Зверь с ненавистью смотрел на Буру. Зарычал так, что у меня в груди все задрожало.
— Обернись, если не трус. Тут раненый.
Зверь лишь на мгновение перевел взгляд, а потом двинулся на Буру.
Я перегородила дорогу:
— Пошел вон!
Зверь повернулся и оскалился мне прямо в лицо. Вот животина! Посмел на меня пасть открыть!
Я никогда не боялась Сашу. Может, потому, что знала, что истинной не достанется. Может, потому, что моя лисица всегда чувствовала себя расслабленной рядом с ним. Сейчас же мой песец словно исчез — я вообще не ощущала в себе зверя. И я понимала страх животной половины. Это слишком больно — снова связаться с Сашей.
Я импульсивно отступила, а потом подумала: «Не позволю меня запугивать!»