Алена, твою мать, включи мозг! Они же с самого детства этим занимаются!
Ну ок, я так-то тоже по деревьям лазила в детстве, в деревне у бабушки…
Эх, бабушка… Не хватает мне тебя! Ты бы сейчас этого мужика полотенцем задушила, а после асфальтоукладчиком сверху прокатилась, чтобы останки не нашли! Она у меня тридцать лет в этой сфере проработала!
Мама… Мама ушла из жизни очень рано, вместе с отцом. Они работали на химзаводе, а потом там случилась авария и они оба погибли от отравления химикатами. Вот бабушке и пришлось взять меня на воспитание. А полгода назад скончалась и она.
Так, ладно, сейчас не до соплей!
— Я же убьюсь! — тихо сказала я, повернувшись к дворецкому, но тот на меня даже не посмотрел, увлеченный елью. Вместо него ко мне подошёл какой-то слуга и кинул ещё гирлянды. Ясно, намек понятен!
Подвернув подол примерно до середины икр, я взяла в руки одну из гирлянд и полезла наверх…
Но, как и ожидалось, навернулась уже на третьей ступени!
Нога случайно соскользнула и я полетела вниз, не удержавшись, спиной вперёд. Удар пришелся на плечо и висок, от чего перед глазами потемнело и уже через минуту я потеряла сознание под удивлённые охи и вздохи.
— Пусть лежит! — услышала я на грани создания голос дворецкого, — Встанет ещё!..
— Госпожа! — послышался тихий голос, что донёсся до меня, будто сквозь толщу воды, вырывая из той темной и вязкой пелены забытья, в которой я находилась все это время и в которой мне было так хорошо. С меня будто спала вся тяжесть этих нескольких дней, когда я оказалась в ней.
Господи, да я с таким негативом даже со стороны жены начальника не сталкивалась, хотя она та ещё ревнивая стерва!
— Тихо, Ваша Светлость, тихо… Вам просто необходимо подняться и присесть, — я почувствовала, как мое бренное тело приподнимают и сажают, опирая спиной на ту самую лестницу, с которой я шмякнулась. В ушах до сих пор звучало равнодушное: «Пусть лежит!», что отдавалось лёгкой дрожью в теле. Дрожью ужаса. Пусть лежит… Как собака…
— Неужели я вещь какая-то? — невольно вырвалось у меня, после чего я со стоном открыла глаза. В уже украшенном холле было темно, магические огни потушили на ночь, а это значило, что я провалялась несколько часов, пока они… Просто работали. Я валялась в обмороке, а они работали!… Боже…
Но ещё сильнее меня шокировала, пусть и небольшая, но лужа крови, что уже стала засыхать в том месте, где я только что лежала головой. В ужасе уставившись на это, я едва не коснулась пальцами своего виска, который невероятно болел.
— Ваша Светлость, — мою руку отдернули, не дав коснуться больного места, от чего я перевела ошарашенный взгляд на девушку, что сидела рядом в этом полумраке, с прохладной, немного мокрой белой тряпкой в руках, — не переживайте, там уже нет раны… Только кровь, но я ее сейчас сотру… Простите… Мне просто стало вас так жаль, — когда холодная тряпка коснулась моего виска, я заплакала. Горько и навзрыд, прижав ладони к лицу. Господи, неужели здесь не все такие? Неужели тут есть и нормальные⁈ — Ну тихо, герцогиня, не плачьте… Лицо опухнет… — не выдержав, я порывисто обняла горничную, что обладала невероятным мелодичным голосом, — Г-госпожа…