Он рассказал, как вышел из Лабиринта. Затем пропустил кое-что и сразу перешел к памятным событиям в «Лунном Драконе», девушке с волосами цвета спелой пшеницы и ее странном проклятии. Собравшись с духом, рассказал и о зловредном внутреннем голосе, который постоянно толкал его на всяческие авантюры. И, наконец, о снах по пятницам и о встрече с мертвым мистиком в Лабиринте.
— Так вот к чему я тебе все это рассказываю, — подвел итог он. — Он мне опять приснился. Я просто не знаю… Может, пусть меня еще раз по голове стукнут, чтобы я нормально с ним поговорил? Я опять забыл половину. Запомнил только это дурацкое название, потому что он заставил меня повторить его раз десять. Амарго, ты знаешь, что такое «обойма для плазменной винтовки»?
— О, небо! — изумленно воззрился на него командир. — Где ты слов таких нахватался?
— Я же тебе сказал, где. Так знаешь?
— Понятия не имею. И что ты должен сделать с этим загадочным предметом?
— А это предмет?
— Поскольку винтовка — это точно предмет, то и это, видимо, тоже. Так что?
— Я должен сказать тебе… — Кантор в очередной раз вздохнул и попросил: — Только не думай, что я сошел с ума. Он действительно так сказал. Я должен сказать тебе, именно тебе, чтобы ты дал кому-то эту самую… обойму. Причем кому-то в Ортане. А вот кому — я забыл. Как ты думаешь, что теперь делать? Может, это полная ерунда, и мне не стоит и голову себе морочить, раз ты даже не знаешь, что это такое? У тебя нигде не валяется неопознанный артефакт, с которым ты не знаешь, что делать?
— Конечно, не стоит, — поспешно сказал Амарго. — Ничего у меня нигде не валяется. И я тебя попрошу больше никому об этом не говорить. Никому и никогда, а то тебя в самом деле сочтут сумасшедшим. И слово это забудь.
— Хорошо, — вздохнул Кантор. — Будем надеяться, что в следующую пятницу я буду спать спокойно. А если опять приснится?
— В следующую пятницу ты будешь уже где-то между Сорелло и Крамати. Так что со мной уже не увидишься.
— Правда? — обрадовался Кантор. — А когда мы будем в столице?
— Либо в субботу вечером, либо в воскресенье к полудню. А что?
— Ты не мог бы… Ты не будешь там?
— Буду. Что ты хотел?
— Предупреди, чтобы она была дома. Очень тебя прошу.
— Как это я ее предупрежу, не засветившись при этом?
— Давай я напишу записку, а ты просто сунешь под дверь. Так можно?
— Хорошо, — вздохнул Амарго. — А о ней ты мне не расскажешь подробнее?
— Не сегодня. Это как раз то, в чем мне надо самому разобраться. Я скажу тебе… потом. Амарго, ты не решил, что я свихнулся? Ты веришь, что я в своем уме?