Учительница растерялась, а я едва не рассмеялась от её лица. Бедная женщина не знала всего фона, поэтому фраза прозвучала для неё примерно как “и без запуска ракеты во время чаепития”.
— Разумеется, — сказала она осторожно.
Марк посмотрел на отца с уважением.
— Хорошо сказал.
— Спасибо.
— Но слишком официально.
— Приму к сведению.
— Пап.
— Учту, — поправился Роман.
Ася зааплодировала.
— Он сам себя исправил!
Я отвернулась к коробке с открытками, чтобы не выглядеть женщиной, которую тронула такая ерунда. Хотя это была не ерунда. Ничего из того, что люди меняют в себе без зрителей, не бывает ерундой.
Через несколько дней Роман сам рассказал мне о совете.
Мы сидели в “Чердаке” после встречи, где он впервые присутствовал не как родитель-участник, а как человек, который хотел понять, как работает пространство. Дети были наверху с Кириллом и Полиной, строили макет “семейного центра мечты”, где, по словам Аси, “взрослые могут сидеть на полу без стыда”.
Роман поставил передо мной чашку чая.
— Сегодня был финальный совет по “Северному кварталу”.
— И?
— Сделка проходит.
— Поздравляю.
— Спасибо.
Он сел напротив.
— Партнёры отдельно отметили, что отказ от семейной кампании выглядел сильнее, чем её запуск.
— Правда?
— Кротов сказал: “Наконец-то вы не продаёте нам образ идеального человека, а показываете руководителя, который умеет признавать границы”. Лидия на этом месте смотрела в стол.
— Лидия всё ещё работает?
— Да. Но теперь в зоне, где её таланты не пересекаются с моими детьми и вами.
— Мудро.
— И ещё совет утвердил отдельный фонд поддержки семейных городских проектов.
Я прищурилась.
— Роман.
— Я не пришёл покупать “Чердак”.
— Уже хорошо.
— И не пришёл спасать ваш проект.
— Ещё лучше.
— Я пришёл предложить партнёрство.
Я поставила чашку.
— Вот с этого места осторожнее.
Он кивнул, будто ожидал.
— Я хочу создать вместе с вами и Кириллом семейный центр выходного дня. Не элитную витрину для правильных родителей. Не корпоративную программу с баннерами. Место, куда занятые взрослые приходят не демонстрировать идеальную семью, а учиться быть рядом с детьми без роли, отчёта и страха выглядеть неидеально.
Я молчала.
Он продолжил:
— Финансирование — прозрачное. Управление — не моё единоличное. Условия — ваши и Кирилла как руководителей программы. Компания может дать ресурс, помещение и поддержку, но не диктовать содержание. И главное: ни вы, ни дети, ни моя личная история не используются в продвижении без отдельного согласия.
Я смотрела на него и думала, как странно всё повернулось.
Когда-то он нанял меня в дом, где даже подушки боялись лежать неровно. Потом его совет пытался сделать из меня часть семейной картинки. А теперь он сидел напротив и предлагал не роль, не возвращение, не красивое место рядом с собой, а пространство, где моя работа могла вырасти за пределы его дома.