Сама Кейя при этом настолько отчаянно и изобретательно избегала Сарефа, что тот никак не мог с ней встретиться. Словно с освобождением заложников между ними снова выросла стена, и они стали абсолютно чужими друг другу. Впрочем, когда он в следующий раз увидел Сегруна, то обратил внимание и на два фингала под его глазами, и на то, что бедный гном, обычно весёлый и задорный, сейчас боялся даже просто посмотреть на Сарефа.
Тем не менее, Кейя, как и обещала, так грамотно организовала оборону крепости, что Сареф даже почти не замечал каких-либо внешних попыток вторжения. Через несколько часов орки, конечно, вернулись, и были крайне не рады тому, что случилось. Но поделать с этим ничего не могли. Два-три раза они пытались попасть в крепость через свои ходы, но все эти попытки грамотно читали и Кейя, и Сидри, так что лазутчиков моментально ловили и запирали в подвальных казематах, куда вечерами любили спускаться и Сегрун, и Сидри, и откуда по вечерам доносились жалобные истошные вопли. Сарефа это, признаться, волновало мало. Он уже считал возможность и необходимость мстить своим обидчикам неотъемлемой частью самоуважения, и потому совершенно не возражал против подобного. Хотя сам к такому предпочитал не присоединяться. Ему сейчас и без того было, о чём подумать.
К счастью, долго им всё это терпеть не пришлось. Как Эмерс и обещал, он дал своему отцу сигнал действовать сразу, как Сареф сообщил, что заложники в безопасности. В итоге всего через четыре дня к крепости подошёл отряд в двести орков, которые моментально разогнали остатки Мародёров.
Сареф был несколько удивлён, что Гражемид решил прибыть сюда лично. Но, вероятно, отношения с дипломатами, попавшими в такое положение, были для расы орков слишком дороги.
Так же, когда орки занимали крепость, Сареф обратил внимание, что здесь были орки исключительно Ханства Поющей Ночи. Хотя разумно было предположить, что заложников бросятся спасать все, учитывая, как много для орков стояло на кону. Но, вероятно, Гражемид решил вызволить дипломатов в одиночку и всю положенную репутацию присвоить исключительно своему Ханству. Впрочем, учитывая, что именно он ради этого рисковал одним из своих сыновей, Хан Поющей Ночи был в своём праве.
Когда они встречали пришедших орков, это, наверное, был первый раз за 4 дня, когда Кейя позволила Сарефу оказаться рядом с собой ближе, чем на 20 шагов. И, конечно же, с орками прибыли и остальные их друзья.
— Сареф, мать твою!!! — Сареф услышал этот голос ещё задолго до того, как увидел его обладателя. И верно, через десять секунд из-за высоких орочьих спин протолкался Бреннер и, подбежав к Сарефу, прижал его к себе так, что тот уже через две секунды взмолился о глотке воздуха, — что с вами здесь было⁈ Мы наблюдали за вами каждую секунду! В один момент вы оба оказались При смерти! Что с вами случилось, кто здесь был, как вы спаслись?