— Ничего, — пожал я плечами. — А зачем? — спросил я, словно руководитель пресс‑службы «АвтоВАЗа».
— Ну…
— Давай так… представь, что у тебя имеется мощнейший процессор. Но ты ставишь на него операционную систему, написанную для анализа следов на влажной глине, предсказания путей следования, табунов тарпанов, предсказания погоды. Будет ли этот процессор работать?
— Эм… Да, — неуверенно ответил он, словно ища подвох.
— Именно! — воскликнул я, но тут же постарался взять себя в руки. — Он будет работать. И непросто работать — он будет справляться с этими задачами блестяще! Ведь именно для них он создавался, точнее… «настраивался» десятками, сотнями поколений.
Я подошёл к доске и нарисовал простую схему.
— Представим, что это мозг кроманьонца, — я обвёл круг, — Он вовсе не пуста, а как раз наоборот — заполнен до самых краёв, — я поделил мелом круг на сегменты и начал делать простые пометки, — Пища. Охота. Лекарства. Погода. Навигация. Технологии и прочее!
Так, я пытался наглядно показать, что кроманьонец, да даже и неандерталец, не были столь узколобыми, как их рисует массовая культура. Даже не мычащими и с дубиной. Этот миф, я собирался развеять прямо сейчас!
— В базе его операционной системы имеются знания о: таксономии из десятков видов различных растений с разделением на: «съедобно», «лекарство», «яд» или «волокно для верёвки». Здесь же особенности поведения и миграционные пути множества видов животных. Технологии обработки камня, дерева и кости. Карта местности в сотни километров с точностью до куста, родника или скалы. И важнее всего — сложная, уже тогда, социальная структура взаимодействия между членами общины. Пять десятков ролей, и неимоверное количество вариантов взаимодействия и определения иерархии без строгих рамок. Окажись человек каменного века в нашем мире, он сойдёт с ума от потока информации. А вот там, средь сосен, ледников и мамонтов — он настоящий гений!
Я решил не уточнять, что мы в их мире считались бы одним из трёх вариантов: «сумасшедший», «бесполезный» или «идиот».
Сергей внимательно слушал, а за ним и вся группа.
— Они не были глупее. Они были специализированнее. Их интеллект был идеально отточен для конкретной экологической ниши — жизни охотников‑собирателей в эпоху плейстоцена. Земледелие — это не просто «взять и посадить семя». Это сперва идея, что это вообще нужно, — я сделал паузу, ожидая версий, но, если бы продолжил ждать, здесь бы и помер. У восьмого десятка это уже не кажется шуткой. — А зачем? Зачем копать землю и ждать месяцы, когда можно пойти и собрать? Зачем пасти и охранять стадо, которое можно просто загнать в ловушку раз в сезон и вдоволь запастись мясом? — я решил быстренько свернуть, дабы не рассказывать обо всех методах консервирования продуктов в палеолите. — Это кажется нам очевидным только потому, что мы живём по ту сторону «неолитической революции». А вот это, возможно, побудит у некоторых интерес. Для них это был бы нелепый и крайне рискованный проект.