Помимо точильного станка с круглым точильным камнем, на котором в этот момент работал старый князь, в мастерской стояли еще токарный и сверлильный станки. Все они имели ножной привод от широкой педали. Ее нужно было качать ногой, чтобы посредством шатуна и кривошипа раскручивать маховик, с которого вращение через ремень передавалось уже непосредственно на станочный шкив. Помимо станков имелись и другие приспособления: винтовой пресс, небольшая гильотинка, верстак с тисками и, разумеется, огромное количество разнообразных инструментов, в основном, столярных. Кроме этого, под верстаком и на нем лежали материалы: куски дерева разных пород и листы фанеры. А на полке над верстаком расположились стеклянные баночки с клеями и красками.
Князь Николай был сухощавым и жилистым мужчиной, пожилым, но еще не дряхлым. И все его движения в обращении со станком и деталью, которую он обрабатывал, выглядели точными и сноровистыми, выдавая в нем талант настоящего мастера, умеющего очень многое делать своими руками. Князь Андрей даже залюбовался на мгновение его работой. А он, не поднимая глаз от детали, крикнул:
— Егорка! Ну, чего стоишь? Заходи. Поможешь мне сверлильный станок починить. Там ремень лопнул.
— Это я, отец. Я вернулся с войны, — проговорил князь Андрей.
Старик перестал точить и, подняв глаза, казалось, онемел. Уставившись на сына, он, наверное, целую минуту не мог вымолвить ни единого слова. А потом пробормотал:
— Я думал, что это пришел Егорка, крестьянский малец, которого я взял в подмастерья…
И тут же добавил, словно очнувшись, уже другим тоном:
— Не верю своим глазам! Ты ли это, сын мой? Как же это возможно? Я же получил письмо от Кутузова о том, что ты героически погиб со знаменем в руках!
— Не знаю, почему Михаил Илларионович не написал вам после, когда я уже нашелся. Но, как видите, я жив и даже здоров! — проговорил князь Андрей, войдя в мастерскую и с интересом рассматривая оборудование и инструменты.
— Совсем ты взрослый стал и суровый. Даже родного отца обнять не хочешь. Поди, хлебнул на войне лиха? — пробормотал старик, разглядывая сына.
А тот просто подошел и сгреб старика в объятия, ни слова не говоря.
— Ну все, пожалей мои старые кости, — проворчал Николай Андреевич.
И, дождавшись, когда сын отпустит его, добавил:
— Знаю я, что такое война, еще с князем Потемкиным служил. Думаешь, что просто до генерал-аншефа дослужиться мне было? Совсем непросто. Много солдатской каши для этого съесть пришлось. Так что, садись, сынок, и рассказывай, как же так вы при Аустерлице пролюбили все хорошие шансы на победу?