– Мэр хочет видеть именно меня, – с тяжёлым вздохом объяснила подруга. – Точнее, не видеть, а слышать. Видите ли, он осенью присутствовал на представлении, где я пела, и был сражён моим сказочным голосом, – она презрительно скривилась. – И теперь не желает слышать никого другого.
– Да, это прискорбно, – признала я. – Если найти девушку с похожей внешностью не составит труда, в конце концов, оборотное зелье никто не отменял, то подделать голос также легко не получится.
– Подделать голос… – задумчиво протянула Мария, и тут в её глазах вспыхнул восторг. – Это же гениальная идея! – она прямо посмотрела на меня и спросила: – Кьяра, как ты смотришь на то, чтобы подменить меня на балу у мэра?
Я смотрела на это крайне отрицательно. Чтобы дочь графа Лоридэна выступала в качестве певички? Исключено! И плевать, что мы с Марией ходили в одну музыкальную школу и голоса у нас и впрямь весьма схожи, причём настолько, что наш учитель, отличавшийся абсолютным слухом, едва мог нас различить.
– Кьяра, ну, пожалуйста! – умоляла подруга, для пущей убедительности даже вставшая передо мной на колени. – Всего лишь один раз! Никто даже тебя не узнает. Будешь выступать под моей личиной.
– Я не собираюсь пить оборотное зелье, у него отвратительный вкус, – продолжила упрямиться я.
– И не пей, – легко согласилась подруга. – Это будет бал-маскарад, никто и так нас с тобой не отличит, у нас ведь не только голоса похожие, но и фигуры примерно одинаковые.
– А ничего, что ты русоволосая, а я платиновая блондинка? – ехидно уточнила я. – Это я не говорю про разницу в росте в целых десять сантиметров. И ладно бы я была ниже, но ведь я выше.
– Я всегда выступаю на высоких каблуках, так что разница в росте никому не бросится в глаза, – заверила меня та. – А вот волосы, это да, это проблема. – Она окинула взглядом мою серебристую шевелюру. – Краситься ради меня, ты, разумеется, не станешь?
– Не стану, – подтвердила я.
– Тогда можно надеть парик. У нас в костюмерной их полно.
Судя по лихорадочному блеску в глазах, Мария уже всё для себя решила, и теперь не успокоится, пока не уговорит меня.
Я тяжело вздохнула.
Не то чтобы мне было так уж сложно подменить подругу и спеть пару-тройку романсов перед почтенной публикой.
Просто я отлично знала, как эта самая публика – особенная мужская её часть, – относится к актрисам и певицам. И отбиваться от знаков внимания и откровенных предложений мне совершенно не хотелось.
– Кьяра, – Мария проникновенно заглянула мне в глаза, состроив жалобную мордашку. – Ну, пожалуйста! Кроме тебя никто не сможет мне помочь.