Но все равно, эти труды будили фантазию. Во всяком случае, у молодого князя Долгорукова, который читал «Историю России», почти как фамильную историю. И даже сентиментальность не ухудшала текст. Наоборот. Современность-то была как-никак гораздо хуже. Очень сильно, даже оглядываться не хочется.
Когда-то так цвели и благоухали, просто блеск! Однако все течет, все меняется и не всегда в лучшую сторону. Ко второй четверти XIX века как-то ненароком оскудела семья. Имущества оказалось немного, крепостных мало, сотни только ревизских душ, а не тысячи. Хотя, кто как поймет. Во всяком случае, конкретно его семья для родовитых дворян стала бедновата. Разорились, прожили на широкую ногу предки и потомкам почти ничего не оставили.
И окончательно закрепила в их движении вниз семья деда. И не в роскоши, а в плодовитости. Настругали детей, паразиты, никакого наследства не хватило!
Уж и его отец Николай Анатольевич неоднократно об это говорил. И сам Константин Николаевич не раз вдыхал и мечтал, сидя в студенческой аудитории юрфака МГУ, о славном прошлом княжеского рода.
Нет бы, ему родиться чуть раньше! Или, наоборот, родится очень давно, хотя бы во времена Ивана Грозного. Хотя бы на век, а лучше бы на два или три раньше. Тогда бы он сверкал доспехами на боевых вороных, ведя за собой сотни, тысячи воинов, а не протирал понапрасну штаны студенческого вицмундира, в серой тишине университетской аудитории.
Ведь еще в XVIII веке Долгорукие ярко блистали. Генералы, фельдмаршалы, сенаторы, богатейшие люди России! Ордена, звания, деньги — все притекало легко. Где теперь все? Куда все исчезло? Уже отец еле сводил концы с концами с не больших поместий. А у него ничего. Ни блестящей карьеры, ни больших денег, ни, в конце концов, счастливой жизни. Зачем он живет?
А что поделать, отец был пятый ребенок в многолюдной семье. Куда рожали, если не могли обеспечить. В итоге его родитель даже одного ребенка не мог снабдить в Гвардию. Там уходили такие бешеные деньги, что ужас! Константину Николаевичу пришлось пойти, немного послужив по традиции в армии, но не в столице в Преображенском или Семеновском полках, как полагается Долгоруким, а записавшись в почти любой провинциальный пехотный полк (он дешевле, чем конный), а затем, приличия ради став поручиком, уйти в отставку. А там начав учиться на юридическом факультете МГУ. Та еще клоака. Грязь и мат, представители из подлых сословий, нехорошие запахи, от которых воротит в его благородной душе.
Толкаться с нищими чернильными дворянами, получившими благородство от штатской службы, и даже (о господи!) с простонародьем?