— Зачем папе прятать это в сейфе? — удивилась Шарлотта. Она сделала шаг назад от сейфа, чтобы лучше видеть, и ее спина уперлась в бронзовую статуэтку, стоявшую на углу рабочего стола.
Раздался глухой щелчок и скрежет.
В тот же миг прямо под ногами Шарлотты доски пола разошлись в стороны, открывая черную, бездонную дыру. Это длилось всего какое-то мгновение. Я не успела ни крикнуть, ни протянуть руку.
Я лишь услышала ее короткий, оборвавшийся вскрик, который утонул в темноте подземелья.
— ШАРЛОТТА! — мой собственный крик разорвал тишину, полный ужаса и отчаяния.
«ШАРЛОТТА!»
Мой крик, полный первобытного ужаса, разорвал затхлую тишину сторожки и утонул в черной дыре, поглотившей девочку. На мгновение мир замер. Мое сердце, казалось, остановилось, а потом забилось с бешеной силой, отдаваясь гулом в ушах. Я бросилась к люку, ожидая увидеть внизу лишь темноту и услышать стоны, но вместо этого до меня донесся удивленный, но вполне невредимый голос:
— Тетя Эви, тут мешки! Я в порядке!
Я выдохнула, чувствуя, как ноги становятся ватными от пережитого шока. Заглянув вниз, я увидела в слабом свете, пробивающемся из люка, растрепанную рыжую макушку Шарлотты, которая уже отряхивала свое платье от опилок. Оказалось, люк был не таким уж и глубоким — ловушка, но не смертельная. Из кабинета Гарри вниз была протянута видавшая виды веревочная лестница. Видимо, этот тайный ход использовался часто.
Собрав всю свою волю в кулак, я перехватила скользкие от пота веревки и начала спуск. Мышцы, не привыкшие к таким нагрузкам, протестующе ныли, но адреналин гнал меня вперед. Приземлившись рядом с племянницей, я первым делом ощупала ее руки и ноги, ища переломы или серьезные ушибы.
— Детка, ты точно не ушиблась? Голова не кружится?
— Нет, все нормально, — отмахнулась она, уже совершенно оправившись от испуга. В ее глазах горел азарт исследователя, — Может, пара синяков и будет, но они несильные. Пока ты спускалась, я здесь осмотрелась и даже нашла керосиновую лампу. Пойдем, я тебе кое-что покажу. Тебе нужно это увидеть самой.
Она чиркнула спичкой, и хрупкое пламя керосинки выхватило из темноты стены длинного, уходящего в неизвестность коридора. И то, что я увидела, заставило меня замереть на месте.
— Что это за место? Господи, да тут же сотни бочек!
Сырой, холодный воздух был пропитан густым запахом дерева, спирта и земли. Куда ни глянь, в несколько ярусов стояли дубовые бочки, а между ними — штабеля ящиков с бутылками. В полумраке я споткнулась об один из них. Вытащив тяжелую бутылку из темного стекла и поднеся к ней лампу, я прочитала золотую гравировку на этикетке.