— Да как-то не задумывался, — развел я руками. — Показалось интересным, а там как-то втянулся.
Моя профессия во второй половине двадцать первого века действительно становилась большой редкостью. В век бурного развития компьютерных и интернет-технологий общение, как деловое, так и обычное дружеское, стремительно уступало место общению опосредованному, через различные мессенджеры сообщений, социальные сети, в последнее время большой популярностью начали пользоваться даже вечеринки по скайпу. Сторонники такой индивидуализации общества что-то вопили про право каждой личности на индивидуальное пространство и самовыражение, но факт оставался фактом. Люди разучились разговаривать.
Конечно, общение в сети предъявляет к человеку гораздо меньше требований, чем реальная встреча. Читая безликие строчки сообщений, мы абсолютно не представляем, с каким выражением лица человек писал нам это. И не стоит ли у него на смартфоне встроенный редактор, не только исправляющий ошибки, но и анализирующий общий контекст вашей переписки и предлагающий наиболее уместные в данной ситуации варианты ответов. Самые продвинутые и дорогие версии таких редакторов предлагали даже цитаты из стихотворений, песен или философских трактатов доисторических мудрецов. Я сам однажды наблюдал, как фраза «Ну ты это, клевая!», сказанная вслух для голосового помощника, превратилась в сообщение с текстом «Прекрасная нимфа, я очарован Вашей неземной красотой и мечтаю насладиться ей при нашей личной встрече!».
Спрос рождает предложение, и по всему миру начали появляться различные курсы, тренинги, на которых гарантировалось обучение мастерству художественного слова за минимальные сроки с максимальным эффектом. Беда в том, что преподавали на таких курсах такие же бездари, нахватавшиеся где-то верхов, и не способные ответить практически ни на один вопрос, выпадающий из привычного шаблона. Поэтому еще лет через десять подобные тренинги перестали быть актуальными, а немногочисленное количество специалистов готовили только в рамках четырехлетней программы обучения. Причем четыре года — это была только база, на которую потом можно было нанизывать разные дополнительные плюшечки типа «Жесткие переговоры» или «Судебные прения».
Адвокаты и прокуроры, умеющие красиво говорить в ходе судебных разбирательств, превратились в медийных персон, и зарабатывали поболее иного нефтяного магната. Посмотреть на них вживую ходили как в театр, и очень скоро билеты в зал заседания стали продавать за баснословную сумму денег, более того, особо резонансные судебные процессы транслировались в прямом эфире по платной подписке, тоже кстати, совсем недешевой.