— Можно и так сказать, — проворчал Володя. — У него случился сердечный приступ в капсуле прямо во время игры. И вообще, не кури, пожалуйста, у меня вообще-то астма.
— Охренеть! — Нет, в моем словарном запасе слов было, конечно же, гораздо больше. Но в этот момент вылетело только это. Я автоматом достал из пачки следующую сигарету.
— Эта тема закрыта, и Раскевич не любит, когда кто-то начинает засовывать в нее свой любопытный нос, — Володя отобрал у меня пачку и засунул обратно никотиновую палочку. — Ты самый успешный бета-тестер «Берлоги», но одновременно самый активный. И эта активность может выйти тебе боком, поэтому давай ты не будешь больше никого спрашивать про Виталика.
— Ты сам себя слышишь? — Курить хотелось все больше. — Я спрашивал просто из любопытства, ты же появляешься у меня дома за полночь и говоришь, что все нормально, просто человек умер, поэтому лезть в эту тему не надо. Теперь у меня миллион вопросов, и первый из них, почему я не должен пойти и завтра же уволиться?
— А зачем? — Вопрос прозвучал устало. — Ты сможешь все это забыть? Поднять шум тебе не дадут, у Бурого вполне достаточно связей упечь тебя в тюрьму или психушку. Молчать и бояться всю жизнь? Так ты тоже не сможешь. Виталик переоценил свои силы, поверь мне, так получилось, что я знал его достаточно хорошо. У тебя гораздо лучше психика и здоровье. Но если ты выполнишь свою основную задачу — станешь очень успешным и богатым человеком. Это я тебе гарантирую. А если попытаешься сбежать, то, во-первых, испортишь свою жизнь, а во-вторых, никогда не простишь себе этой слабости.
— Ты что, владелец «Берлоги»? — Зло усмехнулся я.
— Нет, — голос Володи был таким же безразличным и усталым. — Просто я работаю в компании с самого начала и знаю гораздо больше тебя. Ты нужен «Берлоге», и чем дальше, тем больше плюшек на тебя свалится.
— Если честно, меня всегда напрягает, когда начинают стелить так мягко, — с нарастающим раздражением ответил я. — И ты до сих пор не объяснил мне внятно, почему решил помочь мне.
— Ты очень сильно похож на Виталика, — грустно ответил мне Володя. — Не внешне, нет, но характер, походка, жесты, мимика. Мне иногда кажется, что я смотрю не на тебя, а на него. Дело в том, что Виталик был моим братом. Единственным братом. И я не хочу, чтобы с тобой тоже случилось что-то плохое.
Вот теперь дар речи у меня пропал окончательно. Я пытался рассмотреть в темноте лицо Володи, но у меня не получалось.
— Извини, но мне правда пора, — с непривычной мягкостью сказал Володя и, подойдя ближе, сжал мое плечо рукой. — Поговорим после.