— Н-е-э-э-э-т!!! — Отчаянно заорал скелет, внешне бывший целым и невредимым. Ну, абсолютно целым и невредимым, лишенным всех следов нашей с ним схватки. И даже окутывающий его огненный ореол вроде бы пылал сильнее чем раньше. Пламя, пусть даже пламя древнего дракона, его не просто не убило и не покалечило, данный монстр за счет него исцелился и усилился. Только вот огонь, без сомнения являющийся одной из основополагающих частей сего существа, тонкой но постепенно утолщающейся струйкой потек в сторону печи, чье гудение заметно усилилось, а из трубы словно в предвкушении повалил дым. Цепь отсоединилась от моего горла и тоже молнией юркнула туда же. Одна за другой кости нежити полетели следом, срываясь со своих мест и проскальзывая в промежутки между прутьями ограды несмотря на то, что отчаянно не желающий возвращаться обратно в огонь бедолага пытался хватать их рассыпающимися кистями рук и прижимать обратно. — Господин! Дайте мне еще один шанс! Умоляю, не надо-о-о…
Тоскливый вой обреченного умолк, когда череп непонятно как сумел просочиться сквозь ограду, а после молний устремился к пылающему зеву печи. Вряд ли мой противник, чьего имени я так и не узнал, прекратил голосить. Просто его бог больше не желал слышать своего последователя, по всей видимости, окончательно переведенного в категорию «топливо». В то, что бывшему орку хоть когда-нибудь дадут еще один шанс мне не верилось. Сучности, вроде той которой принадлежит данный комплекс, очень болезненно относятся даже к маленьким своим поражениям, жестоко наказывая за них своих подчиненных, которые конечно же несут за них исключительную ответственность, ибо сияющая персона их большого босса по определению не может ошибаться или быть не правой.
— Отличный бой! — Несмотря на проигрыш своего ставленника, голос Сгибающего Сталь был полон веселья и радости. Возможно даже искренних, любили подобные ему кровавые зрелища, устраиваемые в их честь. Участок ограды, перекрывающий выход на песчаную дорожку втянулся в землю, а развернувшаяся в мою сторону статуя на золотом постаменте покровительственно улыбалась. Хоть сейчас его лысую морду срисовывай и используй как агитплакат, повествующий о величии, крутости и бесконечной доброте сего кровавого дикаря. Мда уж, все-таки несмотря ни на что, в глубине души я художник… — Должен признать, ожидал многого, но не такого! Что ж, смертный, продемонстрируй еще что-нибудь столь же впечатляющее, и твоя награда за следующий бой будет даже больше, чем я уже обещал!