Дин резко выдохнул, словно его ударили под дых. Сигарета так и осталась незажжённой в пальцах. Он молча смотрел на Алекса, переваривая его слова. В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь треском огня в камине. Алекс спокойно наблюдал за реакцией охотника, не пытаясь ничего добавить или как-то повлиять на ситуацию. Наконец, Дин медленно опустил взгляд на сигарету, будто только сейчас заметил, что всё ещё держит её в руках, всё-таки щёлкнул зажигалкой, сделал затяжку, но дым не принёс привычного облегчения. Винчестер-старший нахмурился, задумчиво разглядывая огонёк сигареты, а затем швырнул её в камин.
— Ты, конечно, умный, — начал он, голос звучал глухо и немного раздражённо. — Но иногда лезешь со своими теориями туда, куда не просят.
Алекс приподнял бровь: он знал, что Дин злится не на него, а скорее на самого себя.
— Ты не можешь избавиться от ощущения, что Сэм теперь часть чего-то другого, чего-то, что не включает тебя, — он заговорил снова, мягче и тише. — Ты видишь, как он счастлив, как он изменился, и это одновременно радует и тревожит тебя. Ты боишься, что теперь он будет меньше нуждаться в тебе, меньше полагаться на тебя. Ты боишься потерять свою роль в его жизни.
Дин молчал, но его молчание было красноречивее любых слов. Он снова ухватился за початую пачку, раздражённо затянулся, выпустил дым, и наконец тихо произнёс:
— Ты, наверное, думаешь, что знаешь меня лучше, чем я сам.
Алекс пожал плечами.
— Я просто пытаюсь понять, почему ты так цепляешься за него. Почему не можешь позволить ему жить своей жизнью?
Охотник молчал. Долго молчал. Сигарета догорела до фильтра, раздражение во взгляде сменилось усталостью.
— Потому что я не знаю, как это сделать. Как отпустить его, если я знаю, что он может быть в опасности? Как не чувствовать себя предателем? И я не чувствую себя преданным. Просто… Неважно. Сэм счастлив, и это главное.
— Конечно, — кивнул Алекс, в его голосе сквозила лёгкая ирония. — Только вот я вижу, как ты смотришь на него, когда он рядом с Линдой. В твоих глазах читается что-то вроде… обиды.
— 144 —
… Кантор боялся так, как и подобает отважному воину: весь его вид выражал готовность умереть на месте, сомкнув зубы на глотке противника.[1]
— В меня этот кофе уже не лезет, — недовольно пробурчал Винчестер-старший, нервно смял картонный стаканчик и не глядя перебросил его на заднее сиденье, где валялось пять или шесть таких же. — Вот где их черти носят, спрашивается?!
Винчестер-младший, оторвавшись от вдумчивого созерцания весеннего пейзажа за окном «импалы», без особой надежды поинтересовался: