— Оль, а можно я сегодня уйду пораньше? — Катя сложила руки в умоляющем жесте.
Ничего нового. Очередной ухажер, очередное «самое важное» свидание. Сегодня «Библионочь», мы должны пахать до рассвета, и я могла бы пойти на принцип. Но вместо этого я просто кивнула. Наверное, из тихой зависти — в мои двадцать мой единственный стабильный партнер — это абонемент в читалку.
— Иди, я прикрою.
— Оль, ты золото! — она чмокнула меня в щеку и упорхнула в подсобку.
Через полчаса за панорамным окном уже маячил её новый трофей. Катя подмигнула мне, поправляя кудри:
— Слушай, а ты что последнее читала? Он любит умных, надо блеснуть эрудицией.
— «Охота на изюбря» Латыниной, — вздохнула я. — Там про бандитов, металлургический комбинат и то, как криминал становится частью бизнеса. Тебе не подойдет.
— Боже, Оль, какая скука! Ты в любовь вообще не веришь?
— Там есть любовная линия: герой берет жену и не оставляет ей выбора. Очень романтично.
— Ну вот! А ты говоришь — занудство. Когда мужчина всё решает за тебя — это кайф. Ладно, мой звонит, я побежала!
— Смотри, чтобы тебя снова «на молекулы не разорвало», — бросила я ей в спину.
— Ты просто завидуешь! Твой кастинг еще ни один задрот не прошел! — хохотнула Катя и выскочила в ночь.
Я осталась одна. Тишина библиотеки всосала звук её шагов. Я приглушила свет — не хотелось видеть своё одинокое отражение в стекле. Ходила между стеллажами, поправляя корешки, и вдруг замерла.
Предчувствие. В отражении окна, между рядами классики, мелькнула тень. Я резко обернулась — никого. Только старые трубы гудят да электроника попискивает. Но кожа на затылке уже онемела от чужого взгляда.
За окном взвыли сирены. Красно-синие вспышки вспороли полумрак залов, выхватывая резкие углы столов и книжных стопок. Полиция. Погоня. Прямо как в той книге…
Дзинь.
Резкий звук дверного колокольчика ударил по нервам. Я выпрямилась, натянула дежурную улыбку и пошла к стойке.
— Добрый ве…
Пусто. Никого. Только входная дверь еще чуть-чуть подрагивает. И тут — щелчок. Свет погас мгновенно.
— Спокойно, Оль. Это просто пробки, — прошептала я, но сердце уже колотилось в горле.
Я пошла к щитку в глубине коридора. Пол скрипел так громко, будто я шла по сухим костям. Достала старую «Нокию», включила фонарик. Тонкий луч выхватил из тьмы забытый Катин зонт, чашку…
Вот и щиток. Рубильник опущен. Я потянула руку к холодному пластику, и в этот момент в лопатки впечаталось что-то твердое и тяжелое.