Внезапно она замирает и вскидывает на меня взгляд, полный испуга.
– И что, нам придётся назвать их Мирон Второй и Мирон Третий? Я не хочу!
И тут до меня доходит. Вот я идиот! Улыбка расползается по всему лицу.
Притягиваю её к себе и обнимаю, ощущая себя самым счастливым. «Двое…» – эхом отдается у меня в голове. Близнецы. Близнецы, черт возьми!
– Нет, конечно. Назовём, как захочешь, – смеюсь я, целуя её в макушку.
Беременна. Моя девочка. Это невероятно.
Двое детей! Да, это вызов. Но вместе мы справимся.
Отстраняюсь немного, чтобы посмотреть ей в глаза. В них плещется страх, неуверенность.
– Всё будет хорошо, – говорю я, стараясь придать своему голосу уверенности. – Мы справимся. Я буду рядом. Всегда.
Подхватываю её на руки и укладываю в постель. Осторожно опускаюсь рядом, притягивая к себе. Прижимаю крепче, вдыхая запах ее волос. Страх, который только что сковывал ее, постепенно отступает. Чувствую, как она расслабляется в моих объятиях, доверяя мне себя без остатка.
Стук в дверь прерывает нашу идиллию.
– Мирон, ты здесь? – спрашивает Мария Игоревна.
– Да.
– Родители приехали.
– Сейчас спустимся.
– Пойдем? – приподнимаю её за подбородок. – Надо всё рассказать родителям.
– Да.
Встаём с постели и, взяв документы из рюкзака Сони, спускаемся в гостиную.
– Всем привет, – произношу с порога.
Все смотрят на нас с удивлением, лишь отец встречает с широченной улыбкой. Вот жук, ещё ничего им не рассказал.
Мы с Соней проходим в гостиную и устраиваемся на диване.
– Что случилось? Почему Соня с заплаканными глазами? – спрашивает Павел Викторович.
– Об этом мы вам чуть позже расскажем, – отрезаю я. – Свадьбы со Стрелковым не будет. Вот документы, которые он хранил у себя, – протягиваю им папки.
– Соня, ты поэтому так расстроилась? – интересуется моя мама.
– Нет, Ольга Михайловна, – качает головой Соня.
– Соня плакала от счастья, – усмехаюсь я, от чего она бросает на меня злобный взгляд.
Во всех подробностях рассказываю про Стрелкова и миссис Бонд. Соня, насупившись, откидывается на спинку дивана, когда все начинают кидать на неё осуждающие взгляды.
– Вот не нужно было тебе давать волю, – ворчит Павел Викторович.
– Ты думаешь, это бы меня остановило? – отвечает она, не оставаясь в долгу.
– Почему не рассказала?
– Почему, почему, надоели со своими «почему», – всхлипывает она.
Притягиваю её к себе, крепко обнимая, и всех обвожу строгим взглядом.
– Так всё, эта тема закрыта. Что сделано, то сделано!
Если бы не Сонина беременность, я бы и сам её отчитывал по возможности каждый день до старости.
– Давай озвучивай следующую новость, – говорит отец, радостно поправляя пиджак.