В Чите я встретился с атаманом Семеновым, который держал под контролем Забайкалье. Хитрый, жесткий, но преданный России человек. Он докладывал о положении на границе с Маньчжурией, о японских провокациях, о настроениях среди местного населения.
— Держись, Григорий Михайлович, — сказал я ему на прощание. — Скоро будет жарко.
— Не впервой, Ваше Величество, — усмехнулся он. — Отобьемся.
Из Читы я вылетел на самолете во Владивосток. Летели над тайгой, над горами, над бескрайними просторами, и я думал о том, как изменилась Россия. Еще пятьдесят лет назад здесь была дикая земля, населенная кочевниками и каторжниками. А теперь — заводы, города, железные дороги, аэродромы.
Владивосток встретил меня военным оркестром и шпалерами матросов. Город жил флотом — здесь базировалась Тихоокеанская эскадра, здесь строились новые корабли, здесь готовились к возможной войне с Японией. Но главное — здесь, в секретных ангарах, хранились наши новые ракеты.
Артемьев и Циолковский встретили меня на полигоне. Старенький уже Циолковский, с жидкой бородкой и безумными глазами гения, тряс мою руку и говорил без умолку о новых проектах — о межпланетных перелетах, о космических станциях, о полетах на Луну.
— Ваше Величество, это только начало! — восклицал он. — Если мы сможем увеличить дальность ракет до тысячи верст, мы сможем достичь стратосферы! А если до десяти тысяч — мы выйдем на орбиту! Мы сможем запускать спутники, мы сможем…
— Константин Эдуардович, — остановил я его. — До орбиты мы еще доживем. А сейчас мне нужны ракеты, которые долетят до Лондона.
Он замер, потом понимающе кивнул.
— До Лондона… это далеко. Три тысячи верст примерно. Но возможно, Ваше Величество, возможно! Если использовать многоступенчатую схему, если применить новые виды топлива… Через пять лет, Ваше Величество, через пять лет я обещаю вам ракету, которая долетит до Лондона.
Я посмотрел на Артемьева. Тот кивнул, подтверждая слова Циолковского.
— Работаем, государь. Уже есть новые разработки. Ракета Р-2, дальность триста верст, будет готова к осени. А через год-два — и до восьмисот дойдем.
— Хорошо, — сказал я. — Продолжайте. Средства не ограничены. Любые материалы, любые люди — все будет. Но помните: секретность превыше всего. Если англичане узнают, что мы делаем…
— Понимаем, государь, — Артемьев вытянулся. — Все под контролем.
Из Владивостока я вылетел на Камчатку, а оттуда — на Аляску. Хотел своими глазами увидеть Ситку, тот город, который японцы сожгли, а мы отбили.
Город лежал в руинах. Снаряды и пожары сделали свое дело — уцелело не больше трети домов. Но люди уже возвращались, разбирали завалы, начинали строить заново. Над портом снова развевался русский флаг, а в бухте стояли наши военные корабли.