– Юленька, солнышко, вы все еще там? – весело спросил он. – Возле больницы? Умоляю, не уезжайте никуда, я сейчас к вам приеду, и следователь, Мартынов его фамилия. Мой ученик, как и вы, так что нам с вами вдвойне повезло. Юля, вы меня слышите? Степа, поехали!
А это уже точно не мне.
Мы сидели в моем пустом офисе – я, Гордей Станиславович, следователь Мартынов и Степан. На моих глазах разворачивалась безмолвная производственная драма – Степа, вчерашний выпускник юрфака, делал непростой выбор между карьерами адвоката и следователя. Гордей Станиславович и Мартынов в его терзания не вмешивались.
Остаток дня пролетел в дождливой мутной пелене, суете и неопределенности. Я ждала, разговаривала – и мало что понимала, снова ждала, наматывая собственные нервы на огромную неповоротливую бобину, опять разговаривала и ждала. Я мерзла, потом мне становилось жарко до такой степени, что хотелось снять с себя кожу, и затем меня в очередной раз трясло…
Я считала, что меня развели как девочку, и лучше бы я и дальше продолжала так считать!
За все свои мучения я потребовала ясных и однозначных ответов. Гордей Станиславович встал на мою сторону – я имела право все узнать из первых уст. Степа, которого оставили за бортом и который большей частью составлял мне компанию, бегая то в аптеку за антипростудным, то за кофе, то за сэндвичами, тоже был не в курсе деталей и, разумеется, сгорал от нетерпения. Майор юстиции Мартынов, сыгравший во всем этом цирке роль шпрехшталмейстера, без колебаний признал, что мои притязания справедливы, и, впихнувшись в комфортный седан Гордея Станиславовича, мы отправились в единственное место, которое мне было в этот момент необходимо еще сильнее, чем ясность.
Пока все располагались в офисе и чувствовали себя как дома, я влетела в квартиру, на ходу срывая с себя одежду и вытряхивая все из сумки. Высохнет, думала я, с тоской глядя на основательно подмокшие документы. Не высохнет – перепечатаю, так и быть. Телефону досталось критичнее, и я уповала, чтобы заявленная авторитетным производителем водонепроницаемость была не просто рекламной уловкой. Батарея теплилась на десяти процентах, я пристроила телефон на кусочек микрофибры, молясь, чтобы мне не пришлось наутро бежать в салон, покупать новый и долго маяться с настройками.
По итогу я обнаглела до крайности, начхав на все приличия разом, и сидела в своем кресле, одетая в бесформенный и безразмерный теплый спортивный костюм, с чашкой горячего травяного чая. На столе стояла нетронутая бутылка коньяка, которую Гордей Станиславович купил, несмотря на протесты, вроде бы для продрогшей меня, но жизнь и тут расставила все по местам: Мартынов был профессиональным спортсменом, Степа – приверженцем здорового образа жизни, сам Гордей Станиславович не употреблял ничего крепче кофе принципиально, а я – мне эта бутылка напоминала почему-то о Нонне, и я в конце концов поставила ее на подоконник, с глаз долой.