Какие, к чертовой матери, двадцать шесть недель? Какой шестой месяц? Лариса сказала, что у нас Ирина работала четыре месяца, плюс срок обучения в «Кэпитал клининг». Лариса могла соврать, но зачем, когда я это влет возьму и перепроверю?
Марк. Марк не отец ребенка Ирины? Да, не отец, потому что сомнительно, чтобы их пути где-то пересеклись до того, как она переступила порог нашей квартиры. Но это вообще не единственная загадка, а я считала, что уже покончила с этим ребусом, ну да, ну да.
– Вам плохо? – заботливо подскочила ко мне молоденькая медсестра. – Что с вами? Девушка! Вы меня слышите? Ау!
Как бы это сказать… мне не просто плохо, я в ужасе. Меня развели как лохушку, но это не медицинский диагноз и даже не верная статья уголовного кодекса. Марка развели. А зачем, какой смысл, как Ирина собиралась выдавать доношенного здорового ребенка за недоношенного, это невозможно, врачи видят развитие буквально по неделям!
Бред. Но лишь потому, что я опять блуждаю в потемках.
– Спасибо, все хорошо, – облизав губы, выдавила я и медленно выползла под дождь. Снова.
Я дошла до машины, еще раз удивившись, как смогла вписаться в такой просвет. Вытащила телефон из сумочки, набрала наудачу номер, но ответили мне сразу и даже узнали.
Голос у Гордея Станиславовича поначалу был скучающий, но он сразу понял, что произошло что-то неординарное, и переключился в жесткий рабочий режим. Я сидела, скрючившись, включив печку на максимум, и сбивчиво, за что Гордей Станиславович меня и других стажеров когда-то ругал, излагала обстоятельства дела. И чем дольше я говорила, тем сильнее и чаще мне хотелось лупить себя по лбу.
Дура. Неосмотрительная истеричная дура. Врубила газ, вижу цель, не вижу препятствий. Уши развесила. Повелась на байки. Выкинь свой диплом, идиотка, не позорься и универ не позорь. Доигралась до скамьи подсудимых.
– Не думала, что придется к вам обращаться вот так, – сквозь слезы сказала я. – Я вам заплачу, сколько бы вы ни назвали.
– Успешно практикуете? – тепло произнес Гордей Станиславович, и я заревела еще пуще. – Ну, ну, вы подавали большие надежды. Я за вас рад. Как за специалиста. А по вашему, кхм, делу… Юленька, я вас на минутку покину, хочу сделать один звонок. Вы ведь меня дождетесь? А потом – приезжайте к старику. Буду рад вас видеть. Посидим, вспомним старое.
Он отключился, а я подумала, что его не обеспокоили мои плачевные перспективы, и дала волю слезам. Как же все в моей жизни идет через задницу! Что мне теперь делать с разводом? И как Ирина собиралась объяснять Марку, что ребенок не от него? А собиралась ли вообще?