Такого поворота Беломир не ожидал. Судя по реакции этих вояк, лежащая на земле девчонка имела какое-то отношение к их правящей верхушке. Отсюда и спесь, и нежелание вести себя так, как принято на торгу.
– Не ты называла меня рабом. Так что или она извинится сама, или я ей язык отрежу, потому как он ей лишний, – угрюмо пообещал парень, чуть усиливая нажим на вывернутую руку.
Застонав от боли в вывернутых суставах, девчонка упрямо закрутила головой.
– Ну, сама так решила, – выдохнул парень, начиная беситься.
Хамства он и в прежней жизни не прощал, а уж оказавшись здесь, и вовсе стал относиться к подобным выходкам жёстко. Ухватив девчонку за волосы рукой, сжимавшей кинжал, он оттянул ей голову за спину и, намотав косу на левую руку, перехватил кинжал. Оттягивая голову, он заставил хамку открыть рот и сделал вид, что примеривается к языку.
– Прости! – хрипло взвыла девчонка, когда клинок кинжала замаячил перед глазами. – Прости, вой!
– Ладно, – выдержав паузу, хмыкнул Беломир и, разжав пальцы, одним движением взмыл на ноги, продолжая отслеживать всех участников этого спектакля.
– Возьми, – с облегчением выдохнула воительница, бросая ему кисет.
– Не дорого её голова стоит, – усмехнулся Беломир, перехватив кисет в воздухе и подкинув его на ладони.
– Больше у нас нет, – опустив голову, негромко призналась женщина. – Сюда ступай, курица, – вдруг рявкнула она на тяжело поднимающуюся девчонку. – Довольна? – жёстко спросила женщина, глядя ей в глаза. – Нам выдали последнее золото, чтобы хлеба купить, а ты спесью своей глупой весь род на голод обрекла. Матерью воительницей себя возомнила, овца?! – зло выдохнула она и коротко, без размаха, отвесила девчонке такую оплеуху, что та снова повалилась в пыль.
– Что, Дамира, опять девки под собой земли не чуют? – иронично спросил подошедший Елисей Лютый. – Нарвались на витязя, а ума не хватило понять, что они ему все вместе не противники?
– Ты знаешь его? – насторожилась женщина.
– То дружка мой, по службе воинской, – ответил вместо Елисея Григорий, подходя к месту происшествия.
– Я должна была догадаться, когда он сказал, что казак, – обречённо вздохнула женщина. – Два характерника и витязь. Решили всю степь обезлюдить? – повернулась она к Елисею.
– Нам лишняя кровь без надобности, – отмахнулся казак. – Ступай себе с родом. И девок своих на цепь посади, пока думать не научатся.
– Пошли, – скомандовала воевода своим подчинённым, обречённо кивнув на его высказывание.
– Дамира! – чуть подумав, окликнул её Беломир. – Купи им хлеба, – добавил парень, перебрасывая женщине её кисет.