— Машину дашь, или нам пешком идти?
— Отвезём, куда скажете. Слушай, мелкий прем, мне реально жаль, что так вышло. Когда эта хрень закончится, добро пожаловать обратно.
— Думаешь, она закончится?
— Война — это безумие! — горячо говорит Костлявая. — Кланам нечего делить с городом. Сейчас мы останемся без токов, город — без сырья, всем станет только хуже. И вот тогда они задумаются: «А нафига мы вообще все это затеяли?» Думаю, это случится скоро, но вам действительно лучше пока побыть в городе. Мне жаль.
— Знаешь, Костлявая, — сказал я, — когда война начнётся, задумываться уже никто ни о чём не станет. У войны свои законы.
— Не слишком ли ты мелок для такого пессимизма? — улыбнулась она. — Пена схлынет, всё вернётся на свои места.
— Поспорим?
— На что?
— Если не вернётся, будешь должна желание. И наоборот.
— Ты что, трахнуть меня хочешь, мелкий прем? — заржала Костлявая.
— Кто знает. Вдруг меня потянет на старушек?
— Вот ты язва! Ладно, но учти — когда я выиграю, то ты узнаешь, какая я злопамятная!
— Итак, — подытожил я, — скоро я спрошу тебя: «Костлявая, ну что, всё вернётся как было?» А ты ответишь: «Нет, Док, всё пошло к чертям, и как раньше уже никогда не будет». Тогда с тебя одно желание.
— Не в ущерб клану!
— Замётано. Я условий ставить не стану.
— Так уверен, что победишь?
— Абсолютно, Костлявая. Абсолютно.
Уезжаем плохо. Клановые собрались вокруг, и к двум машинам нас ведут буквально под охраной. Ближние Костлявой с лицами мрачными и недовольными отделяют нас от остальных клановых, которые не плюются в спину только потому, что ветер встречный.
— Проваливайте, уроды городские!
— Чтоб вы там сдохли!
— Ничего, мы ещё до вас доберёмся!
— Эй, Костлявая, отдай нам своих дружков!
— Что, твари, нашпионили и бежать?
— Эй, водилы, надеюсь, вы их не довезёте? Я бы не довёз!
— Намотайте их на колёса!
И только дети стоят отдельно и молча смотрят своими безмятежными, синими, как толчёный кобальт, глазами.
— Почему они на нас так злятся? — спросила в машине Нагма. — Мы же им ничего не сделали!
— Им сказали, что мы плохие.
— Но они же видели, что мы хорошие!
— Не важно быть правым. Важно быть как все.
— Я сначала подумала, что ты преувеличиваешь, а потом вспомнила кыштак и передумала. Там хотели убить маму, которая лечила их женщин, а здесь хотят убить тебя, который лечил их детей. Ты прав, братец, люди злые.
— Они не злые, колбаса. Они просто не любят думать.
— Плевать на них слюнями, — сказал сидящий рядом Дмитрий. — Выманю проводника и свалим отсюда. Здешний вайб становится крайне токсичным.