Недавно уже проблевавшуюся Дженадин тошнит бурно, но недолго, желчью.
— Это… была… не дышка, — выталкивает она из себя между желудочными спазмами.
— Я заметил. Похоже, ты всадила какой-то боевой коктейль. Дозу, рассчитанную на здоровенного взрослого мужика. То-то клановые такие упоротые все.
Я сходил и принёс ингалятор — выглядит как обычно. Я на дышку нагляделся, её здесь почти все швыркают почём зря. Дженадин, покрутив в руках, тоже не нашла отличий.
— Блин, никогда больше не буду… — говорит она слабым голосом.
— Оно и к лучшему, — соглашаюсь я. — Психотропы — то ещё говно, даже лёгкие.
— Это было… Ужасно! Я тебя люто ненавидела и безумно хотела. Трахнуть и убить. Тебя, маму, всё равно кого.
— Секс и насилие идут рядом, один набор гормонов. Как мне всё это не нравится…
— Ой, что с мамой? — вскинулась Дженадин.
Женщина прекратила танцевать, сошла с подиума и направилась к нам. Но, как оказалось, не к нам, а просто в комнату. Нас она то ли не видит, то ли не обращает внимания. Сбрасывает то немногое, что прикрывает её наготу, открывает замаскированную дверь — нечто вроде санузла. Заходит, встаёт под душ. Закончив, приступает к интимной гигиене, и я отворачиваюсь. Ни к чему мне наблюдать техобслуживание секс-куклы.
— Уже полночь, да? — догадывается Колбочка.
— Пятнадцать минут первого. Я уже четверть часа как арендатор этого тела.
— Так освободи её быстрей!
— Пусть закончит. А то мало ли, грохнется в обморок в душе.
Женщина выходит из санитарного отсека и, по-прежнему нас игнорируя, укладывается на кровать. Закрывает глаза и засыпает. Или, точнее, выключается. Пошёл цикл восстановления.
Я достаю коммуникатор — связь появилась. Захожу в меню программы управления, которая разблокировалась с переходом ренд-прав. Выбираю «Досрочное прекращение», продираюсь через кучу «Вы уверены?», подтверждаю полную выплату, соглашаюсь на десять процентов премии — больше система поставить не даёт, а зря, мне Димкиных денег не жалко. Жму последнее согласие и последнее подтверждение. Программа завершает работу, меню становится неактивным.
— Ну что, что? — волнуется Дженадин.
— Если сработало, то перед нами спит, хотя и голая, но совершенно свободная женщина.
— Прекрати на неё пялиться! — внезапно огрызается Колбочка и укрывает мать одеялом.
Я сегодня пялился на неё несколько часов, но не возражаю. Теперь это не предмет, а человек, есть разница.
— Разбудить её, как ты думаешь? — спрашивает девушка.
— Мне кажется, не стоит. Ты не в том состоянии, чтобы усидеть на моте, да и она весь день плясала. Импланты, конечно, работают, но всё равно ей стоит отдохнуть. Ляг рядом, поспи. Я покараулю.