— Это так ты не строишь иллюзий? — усмехнулась я, толкнув его в плечо.
В отблесках огня лицо Райнера казалось особенно мужественным. В нем не было ни грамма той аристократической холености, что так раздражала меня в принце. Райнер был из тех, кого называют «соль земли». Крепкий, надежный, с немного грубоватыми руками, привыкшими к тяжелой работе. Его каштановые волосы всегда были слегка взъерошены, а взгляд серых глаз — одновременно ироничным и добрым. Он не был красавцем в общепринятом смысле, но в нем чувствовалась какая-то притягательная сила, человечность, которой так не хватало в окружающем мире.
Что меня особенно цепляло в Райнере, так это его умение находить выход, даже когда все вокруг катится в тартарары. Он никогда не ныл, а просто брал и делал то, что должен.
Конечно, у него были свои недостатки. Порой он был слишком прямолинейным и резким, не всегда задумывался о чувствах других. Но я знала, что за этой внешней грубостью скрывается доброе и отзывчивое сердце. Он всегда был готов прийти на помощь, поддержать в трудную минуту. И это, пожалуй, было самое ценное в нашей дружбе.
И тут мое сердце кольнуло от коварных мыслей. Как я смогу сбежать без Райнера? Оставить его здесь? Предать нашу дружбу, все те годы, что мы провели вместе, плечом к плечу, выживая в этом аду? Я знала, что не смогу. Не смогу просто бросить его, как Арриан Левант готов бросить весь Кластер, лишь бы не нанести вред своим нежным чувствам браком по расчету. Эта мысль была невыносимой. Она буквально разрывала меня изнутри.
— Я должна тебе кое-что сказать, — привлекла я его внимание.
— Слушаю, — он посмотрел на меня привычным открытым взглядом.
Я замешкалась. Потому что не знала, как он отреагирует. Он ненавидел Кассандру, но еще больше он ненавидел Кластер. Поэтому и хотел вступить в ряды миротворцев, чтобы изнутри попробовать что-то изменить для нас в лучшую сторону.
— Кхм… — я прочистила горло, но в последний момент запаниковала и не смогла признаться: — Я попросила Грока найти кое-кого. Тот человек разбирается в бортовых системах таких кораблей. Но Лагранж не хочет ему платить…
— Я понял, — с улыбкой кивнул Райнер. — Не волнуйся, разберемся.
Утром следующего дня мы собрались вокруг пыльного, потрепанного жизнью экрана. Мосье Лагранж крайне редко включал этот пережиток прошлого, чудом сохранившийся в условиях его суровой экономии. Но сейчас было остро необходимо следить за новостями.
Хриплый голос диктора, пробиваясь сквозь помехи, транслировал новости Кластера. На глянцевых кадрах сверкали новые города, роботы-репортеры рапортовали об инновационных прорывах в науке и медицине, а еще, как обычно, зрителю демонстрировали непоколебимую мощь военной техники. Самая настоящая идиллия, призванная убедить подданных в процветании и стабильности, но вызывающая лишь тошноту.