Когда пыль немного рассеялась, перед нами предстала печальная картина. Изящный лайнер превратился в раненого зверя с искореженным корпусом и вырванными кусками обшивки. От былой элегантности не осталось и следа.
Наступила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поврежденных энергоблоков. Медленно, опасливо, мы отовсюду потекли к месту крушения. Райнер шел впереди, вытянув руки для защиты от невидимой угрозы. Я следовала за ним, крепко сжимая обеими руками гаечный ключ. Другого «оружия» у меня не было.
В воздухе повисло напряжение. Так на моей памяти у нас еще никто не приземлялся. Вернее сказать, не грохался.
Райнер осмотрел искореженный корпус, переглянулся с парнями и крикнул в проломленную обшивку:
— Эй! Кто-нибудь есть?
В ответ изнутри корабля донесся приглушенный стук. Он был ритмичным, будто кто-то отчаянно пытался подать сигнал.
— Слышали? — Райнер повернулся ко мне. — Там кто-то есть!
— Естественно, там кто-то есть, — озвучила я очевидное.
Не мог же такой дорогой звездолет болтаться за пределами Кластера исключительно на автопилоте.
— Нужно их вытащить, — решил мой друг и, кивнув нам, попытался расшатать заклинившую дверь.
Но металл не поддавался.
Пришлось действовать грубой силой. Мы всей толпой навалились на покореженную дверь, используя ломы и рычаги. С третьей попытки металл с протестующим визгом сдался, и проход в недра корабля был открыт.
Внутри царил полумрак. Приглушенный свет мигал, освещая искореженные панели и рассыпавшиеся провода. Запах горелой пластмассы и озона резал глаза.
— Я туда не полезу, — предупредила я, чтобы на меня не рассчитывали.
Я все-таки здесь не спасателем работала.
— Струсила? — усмехнулся Райнер.
— Просто не вижу смысла лезть туда без подготовки, — огрызнулась я в ответ. — Там может быть все что угодно: от обезумевшего робота до взрывающейся батареи. Да и на искры глянь. Вот-вот что-нибудь загорится. Это я еще молчу про радиацию, просто потому что наши дозиметры сто лет как сломаны…
Райнер проигнорировал мои опасения и ловко проскользнул в зияющую дыру. Еще двое смельчаков сунулись за ним. А я, наоборот, сделала два шага назад и замерла в ожидании криков. Я не любила неизвестность, особенно когда она пахла риском для жизни. Райнер был другим. Его манила опасность.
Чтобы отвлечься, я окинула взглядом обломки корпуса. Мое внимание привлекли символы, выгравированные на уцелевшем куске обшивки. Изящные, вычурные, они казались чуждыми суровой эстетике Кассандры.
Я подошла ближе, стараясь разобрать незнакомые письмена. С трудом сопоставляя отдельные знаки, я начала складывать их в слова. И чем больше я понимала, тем сильнее холодела кровь в моих жилах. Это был официальный язык Главной Империи Кластера. Планета, на которой она расположилась, носила гордое имя Аэон. Главный оплот науки, искусства и военной мощи всей Галактики. Планета, о которой все мы слышали из ежедневных межзвездных новостей. Обитель тех, кто правил нами в роскоши и недосягаемости.