Я переводила взгляд с предмета на предмет, судорожно соображая, что бы наплести.
– Я просто… Я вчера сильно задержалась и… В общем, я уже ухожу, – сказала и, подтянув повыше одеяло, схватила с угла постели брошенную вчера футболку.
И тут из-под кровати появилась Лялька. Сонно жмурясь, она потянулась. Попробовала поточить крохотные коготки о ковёр.
– Мяу! – пискнула, посмотрев на Ярослава, и пошла к нему.
Смолов бросил взгляд на малышку. Хоть глаз я его не видела, гнев почувствовала кожей. Вернувшись к двери, он захлопнул её, окончательно отрезав мне путь к отступлению. Снова посмотрел на Ляльку, и губы его искривились. Я снова увидела своё отражение в стёклах очков.
Сняв пиджак, Смолов бросил его на диван. Расстегнул браслет часов и положил их на столик. С каждой секундой я напрягалась всё сильнее.
Интуиция подсказывала, что я влипла. Одна из девочек говорила, что у него пунктик на животных (он их не переносит), вторая – что он и к людям не лучше относится, а третья – что он та ещё сволочь. Но все склонялись к одному: лишний раз на Ярослава Смолова лучше не нарываться, ничем хорошим это не кончится. А я стояла в его гостинице, в его номере почти голая, и рядом не было никого, кроме котёнка, помещавшегося у меня на ладони.
– Мне нужно одеться, – сказала я раздражённо, сгребла остатки своих вещей и пошла к двери.
Внезапно Ярослав развернулся, схватил меня и толкнул обратно к постели. Я едва не вскрикнула от неожиданности. У него что, глаза на затылке?!
– Я сказал, что ты никуда не пойдёшь, пока мы не выясним, кто ты такая и что тут делаешь, – сказал он с угрожающим спокойствием, нависая надо мной.
Я толкнула его.
– Пропустите меня! Я не буду с вами разговаривать, пока не оденусь!
Он схватил меня за локоть.
– Ты ничего не путаешь? – Голос зазвучал вкрадчиво, в стёклах так и мелькало моё отражение.
– Нет!
До безумия хотелось сдёрнуть с этого надменного засранца очки. Я сдержалась. Что-то было в нём такое, что вызывало во мне настороженность и даже пугало.
Он рассматривал меня, а мне было до такой степени неуютно, что в горле встал ком. Смолов был выше меня на целую голову, пахло от него смесью утренней свежести, мятных леденцов и бергамота.
Я вдохнула и задержала дыхание. На его губах появилась снисходительная улыбка, на щеке – ямочка.
Я очнулась.
– Дайте мне…
– Мяу, – раздалось снизу.
Лялька боднула Смолова в ногу, потёрлась о него, развернулась и потёрлась снова. Ярослав выругался сквозь зубы. Хватка его на секунду ослабла, и я вырвала руку.
Решив, что подумаю обо всём потом, я ринулась в ванную и, оказавшись внутри, заперла замок. Выдохнула, вот только мысли яснее не стали, зато сердце колотилось, словно безумное. Повернулась к зеркалу: волосы растрёпаны, глаза по пять рублей, плечи голые, а пальцы судорожно сжаты на одеяле.