— Слушай, а там умывальни есть? После этой поездки мне определенно нужно…
Герольд закатил глаза так выразительно, что, казалось, вот-вот увидит собственный мозг:
— Третья дверь слева. Только не путай с комнатой для медитаций. Последняя девица, которая перепутала, до сих пор медитирует где-то в горах. Хотя, — он задумался, — может, ей там просто больше нравится?
Он уже хлестнул клячу вожжами, собираясь уезжать, когда я снова окликнула его:
— Эй, а что насчет того дракона-палача? Он правда такой страшный?
Герольд ухмыльнулся, обнажив желтые зубы:
— Страшный? Да он просто большой неудачник. Последние пятьдесят лет мечтает уйти на пенсию, но император не отпускает: слишком уж эффектно у него получается жечь преступников.
С этими словами герольд окончательно исчез в ночи, оставив меня стоять перед воротами в мою новую жизнь: с синяком под глазом, дрожью в коленях — от страха или от тряски — кто их разберет, и абсолютной уверенностью, что все идет не так, как планировалось. Впрочем, разве не так начинаются все лучшие истории?
Отступать мне было некуда. Позади ждали только суд и разоренное баронство. Я вдохнула полной грудью, закашлялась от пыли, посмотрела на звезды, одна из которых подозрительно подмигнула мне в ответ, и решительно шагнула вперед — прямо под тень драконьей пасти, где скрывалась тяжелая дубовая дверь, обитая бронзовыми скобами в форме когтей.
Пасть у меня над головой шумно вздохнула и вдруг клацнула зубами так, что я инстинктивно пригнулась.
— Назови свое имя, путница! — раздался из ее глубин гулкий шепот, от которого по спине побежали мурашки.
Вероятно, это должно было отпугнуть самых нежных и трепетных претенденток. Вот только я, выросшая на границе с Проклятым лесом, где по ночам воют существа пострашнее любого дракона, считала себя особой не из пугливых.
— Альриана, старшая дочь барона Горнфельда, — ответила я, запрокинув голову и пытаясь разглядеть того, кто говорил. Вместо этого увидела лишь паутину и пару спящих летучих мышей.
— С какой целью явилась? — прогремел шепот, от которого задрожали витражи в узких окнах.
— Чтобы стать драконьей наездницей! — Я перестала пялиться вверх и выпрямила спину, принимая гордую осанку, которой меня учила мать, хотя вряд ли она представляла себе такие обстоятельства.
— С каких пор невинные девицы в полночь на отбор приходят? — Теперь голос звучал скорее как старческое ворчание.
— Спешила, как могла! — фыркнула я, смахивая пыль с плеча. — Нигде же не сказано, когда отбор завершается. Может, вы уже всех набрали, а я зря приехала?