Обед порадовал нас и гостей жиденьким овощным супчиком, овощными котлетками, овощными закусками и овощным, ой, фруктовым компотом. Вкусно. Но всё очень растительное. Как бы не заблеять и не замычать.
Прямиком из-за стола Лекс и его отец направились проводить меня, чтобы обсудить предстоящий конкурс. И поесть мяса…
– До чего я докатился? – откусив большой кусок колбасы прямо от кольца, вопросил лорд Риккардо, сидя в кресле на первом этаже моей башни.
– Потрясающе, да? – прошамкал пацан. – В жизни такой вкусноты не ел.
У него в животе громко заурчало. Лексинталь замер, перестав жевать, и испуганно прислушался, покосившись на запертую на задвижку дверь из коридора. Но живот затих…
Я загадочно улыбалась и молча ела с тарелки свою порцию. Для себя я колбасу порезала, мужчины же нетерпеливо отмахнулись и просто хищно отгрызали куски. Вкусно и ароматно. Мне тоже нужно много энергии, чтобы выдержать предстоящий конкурс перестилания постелей. Только не забыть бы почистить зубы. А то ведь унюхают невесты…
…Шёл четвёртый час конкурса.
Я из последних сил держалась, чтобы не заснуть.
Вот сколько времени нужно обычному смертному человеку, чтобы снять постельное белье, взбить перину, одеяла и подушки, постелить чистую простыню, надеть наволочки и пододеяльник?
Пусть даже кровать и одеяло огромные, подушек больше двух, а простыня размером с тренировочное поле. Минут пятнадцать, я так думаю.
Каждой из невест потребовалось больше часа. Больше часа!!! Боги, дайте мне сил не обругать их прямо в глаза криволапыми недоптицами.
Девушки сначала долго с ужасом смотрели на просторное ложе маркиза ди Кассано, на котором при желании можно было играть в салочки. Что уж за мысли бродили в их головах, я даже предположить не берусь. Наверняка какие-то непристойности.
Потом эти… особы… подкрадывались к предмету обстановки так, словно кровать сейчас бросится на них и загрызёт. Взяв двумя пальчиками за краешек покрывала, они начинали ме-е-е-дленно тащить его на себя. Будто ожидая, что сейчас из-под него выскочит их жених, злобно захохочет и накинется насиловать. Ну, или, не знаю, щекотать.
И вот волочится это несчастное покрывало и никак не заканчивается… А эта ку́ра безмозглая пятится к двери. В первый раз я наблюдала за этим с весёлым любопытством. Во второй – озадаченно. Интересно, следующие тоже будут так делать? Этому их обучают в каких-то специальных пансионах для благородных девиц? Мне уже и представить страшно, что станут вытворять остальные.
Возвращаясь к перестиланию. Подушки они брали в руки так, будто это не набитые в чехол перья, а хищный зверь, с которым нужно быть крайне осторожными. Может ведь и покусать…