Он свёл брови, сжал губы и вцепился в мою ладошку уже обеими руками. Но промолчал.
– А когда я стану древней старушкой со вставной челюстью, ты всё ещё будешь оставаться ярким молодым и сильным красавцем-магом, от которого женщины сходят с ума. Но ты будешь приезжать ко мне в гости и привозить мягкие пирожные со взбитыми сливками. Потому что со вставной челюстью твердое особо не поешь.
Очень-очень медленно Лексинталь повернул ко мне голову и уставился огромными круглыми глазами.
– А ты как думал? – подняв брови, произнесла я. – Ты-то наполовину эльф. А я человек. Ни плавда ли, пликласная погода, юноса? – пошамкала я, изображая, будто придерживаю выпадающую челюсть.
Спина лакея дрогнула. А Лекс, до которого наконец дошло, прыснул от смеха.
Когда мы приехали в особняк, нас уже ждали слуги. А вот маркиза не оказалось. Спровадив нас за покупками, он уехал на работу, чтобы принять у подчинённых дела и узнать новости.
Так что ужинали мы с Лексинталем вдвоём. Нас это не расстроило, поскольку мы успели ещё поиграть в карты на щелбаны и на желание, потренироваться в ползании по-пластунски, для чего мне пришлось переодеться в мальчишеские бриджи и рубашку. А потом мы активно мешали горничным с разбором моего свежеприобретённого гардероба, который доставляли посыльные. Мне просто было интересно ещё раз взглянуть на обновки и решить, что надеть поутру. А мой почти пасынок решил, что уж он-то лучше знает, что украшает девушку. И нечего всяким девчонкам фыркать, дергать его за уши и спорить.
– Вот! – приложил он перчатки к платью, отвешенному на завтра. – И вот, – туда же отправились чулки.
– Ты что творишь, бесстыжее создание? Положи мои чулки на место! – лениво велела я ему, лежа в кресле вниз головой, закинув ноги на спинку и болтая ими.
– Да брось! Что я, женских чулок и белья не видел, что ли?
– А видел?!
– Конечно. Я же «такой симпатичный ребёнок, жаль, что бастард, но это и неплохо, можно не обращать на него внимания и легко будет избавиться»… – жеманным голоском, явно копируя кого-то, прочирикал он. И продолжил с томным придыханием: – Ах, Риккардо, милый, иди ко мне. Я уже сняла корсет и сейчас сгораю от страсти, а на мне остались лишь чулки.
– Ничего себе! – обалдело выдохнула я. – Ты подсматривал?!
– С ума сошла?! – вскинулся пацан и швырнул в меня один чулок. Тот долетел лишь до моей головы и повис на носу. Я его пальцем сдвинула на шею, превратив в шарфик, а Лекс хохотнул, но пояснил: – Любовницы отца меня всегда игнорируют. Я для них примерно как кресло или тумбочка. Так что они и не прятались.