— Да, уже сегодня, — ответил Владислав, бросив взгляд на часы.
Как же неловко! Я ведь ничего не знала про её день рождения… Ни Любовь Григорьевна, ни Людмила Викторовна никогда не упоминали об этой дате. И, если бы не встреча с Владиславом, я бы и вовсе прошляпила этот день, и даже не поздравила бы её… Людмила Викторовна была так добра ко мне, дала крышу над головой в самый трудный момент жизни. Я бы очень хотела её поздравить!
Владислав, заметив моё смятение, легонько махнул рукой:
— Да не переживайте вы так. Это не страшно. После смерти отца она вообще перестала отмечать этот день. Для неё это скорее грустная дата.
Мне стало невыносимо жаль эту сильную женщину с усталыми глазами. Но вместе с жалостью родилась твёрдая решимость. Нет, я должна это исправить! Я должна порадовать Людмилу Викторовну, отблагодарить за приют и доброту хотя бы так.
— Что ж… мне было очень приятно познакомиться с вами так… неожиданно, — сказала я, отступая на шаг назад.
— И мне тоже, — кивнул Владислав.
Я развернулась и пошла обратно к себе в комнату, совершенно забыв о том, зачем вообще спускалась вниз. Стакан воды больше не имел никакого значения. Все мои мысли были заняты новым знакомым. Перед глазами стояла его широкая, красивая улыбка, а в ушах всё ещё звучал этот низкий, бархатный голос. Людмила Викторовна нисколько не преувеличивала — её сын был действительно невероятно красив. И эта случайная ночная встреча почему-то заставила моё сердце биться чаще не только от страха, но и от какого-то нового, волнующего предчувствия.
Я проснулась задолго до того, как в доме зашевелились остальные. В комнате было ещё темно, но спать я больше не могла. В груди сидело какое-то щемящее, почти детское желание быть полезной в этом доме. Людмила Викторовна приютила меня, дала крышу над головой и работу. Мне отчаянно хотелось отплатить ей чем-то большим, чем просто натертые до блеска полы и вымытая посуда. Я хотела приготовить завтрак. Просто так, от души порадовать женщину.
Тихо, чтобы не разбудить остальных, я выскользнула из своей комнаты. Я на цыпочках прошла по коридору, спустилась по лестнице и толкнула дверь на кухню. Там уже горел свет.
Люба — я про себя называла её так, хотя никогда бы не осмелилась обратиться вслух — стояла у плиты. В руках она держала миску с тестом, и по кухне уже разливался уютный запах свежей выпечки. Услышав мои шаги, она обернулась.
— Доброе утро, Любовь Григорьевна, — тихо сказала я, останавливаясь в дверях. — Я проснулась пораньше… Хотела помочь вам с завтраком.