— Не справляешься собственными силами? – усмешка скользит по моим губам, а его обнажают зубы. И рука выбирается на свет пустой.
— Отчего же, — рычит он, и маршем вбивает каждый шаг в землю, чтобы вновь вырасти передо мной. – Я накажу тебя, Мики, и наказание последует прямо сейчас.
Визуал Маорики Эйтлер
Маорика Эйтлер. 25 лет — источница. Жена военного артефактора Кардиуса Эйтлера. Неугодная жена, которая даже не смогла подарить наследника. Единственный ребёнок, девочка, наречённая Глозией, умерла, не дожив до восьми месяцев. Мать была в трауре год, отдалившись от супруга, который считал её причиной всех бед.
Единственное, почему Кардиус позволял жене оставаться в своём доме — дар источницы. Магички, позволяющей увеличивать силу дракона. Но, кажется, теперь у артефактора другой план.
Умеет музицировать, отлично поёт
Глава 1
Двумя месяцами ранее
— Кажется, ты её убил, — шипит женский голос. – Следует спрятать тело, пока не хватились. Скажем, что сбежала с Карфом. Слуги подтвердят, они видели, как Маорика вчера говорила с ним.
— Очнись же, — шлепок по лицу, и я открываю глаза, смотря испуганно на человека передо мной. Мужчина с бакенбардами и жёстким взглядом, вижу впервые. – Принеси воды, — командует кому-то, и женская фигура в вычурном платье исчезает из поля зрения. – Не смей это делать здесь, поняла? – мои плечи больно стискивают чужие пальцы, только я ничего не поняла. Перед глазами чёрные мухи, так бывает, особенно в последнее время. Даже лекарства от невролога не спасают. И вновь закрываю глаза.
— Да расступитесь же, — крик над самым ухом. – Старушке плохо. — Голосит какая-то женщина так, что хочется попросить её быть тише. Нашла старуху в 68 лет. Но то, что я потеряла сознание – плохо. – Скорая уже едет, слышите? – и сквозь приоткрытые веки различаю несколько зевак, что столпились надо мной, и кажется, сердце отмеряет последние удары. Не так я представляла себе свой уход. – Бабушка, — лёгкие прикосновения к щекам, — бабушка, — последнее что слышу, и с жадностью втягиваю воздух, резко садясь на софе.
— Подействовало, — выдыхает кто-то слова, а мою голову стискивает тяжёлый жестяной обруч, только так просто его не снять. Несколько шипов удерживают его, вонзившись в кожу, и я чувствую боль от своих действий. – Убери руки, Мика, — командует девушка, и её, искажённое злобой лицо, появляется перед глазами. – Снова всё испортишь!
Она касается руками обруча, а я кошусь на неё, чувствуя исходящий от её рук аромат каких-то полевых трав: горький, будто полынь. Боковое зрение улавливает движение, и снова вижу мужчину с бакенбардами, который ухватился за подбородок рукой, широко расставив ноги, будто солдат, и внимательно изучает меня.