— Спасибо, общая схема мне понятна.
И я задумался на несколько мгновений. Видя мои колебания, девушка спросила:
— Вас что-то не устраивает?
— Хм. Кира, есть определенные моменты или нюансы, которые я хотел бы прояснить. То, что вы рассказали, это стандартные условия для распродажи конфиската, они неизменны, какими они были пятьдесят лет назад, такие они и сейчас. Но это несколько не то, что я хотел от вас услышать. Ведь у вас определенно должны быть какие-то другие условия для особых случаев, — при этом я постарался выделить слово «особый» и продолжил говорить, — тем более что вы явно стараетесь сбыть залежалый или не пользующийся спросом товар. Я по своим каналам проверил, когда к вам последний раз, возможно, обращались относительно этого объявления, и, как оказалось, это произошло чуть позже того как к вам попал конфискат. А было это примерно два месяца назад. Отсюда я делаю вывод, что у вас не может не быть какого-то особого отношения к покупателям, заинтересовавшимся этим предложением.
Девушка как-то совсем уже грустно посмотрела на меня, совершенно не веря в возможность как-то повлиять на мое решение, и начала рассказывать.
— Понимаете, на текущий момент наши издержки по этому делу достигли уже суммы в сто двенадцать китов, вот в пределах нее мы и должны оперировать, чтобы закрыть свою задолженность перед управлением. И поверьте мне, названная цифра значительно меньше реальной стоимости всего объёма выставленных к продаже вещей. Но даже эта относительно небольшая сумма является большими деньгами здесь, на периферии. Те, кто может ее оплатить, уже не нуждаются в нашем товаре, а те, кому он нужен, не могут себе этого позволить. Мы даже готовы пойти на неимоверные уступки по дополнительной комплектации базами, но клиентов нет. Обязательное условие приобретения нейромодулей, чью минимальную цену мы не можем снизить больше чем на тридцать процентов, отталкивает всех покупателей. Вы были правы, первое время было большое количество звонков, но они прекратились, и сейчас этот товар лежит на складе мертвым грузом. А списать его наше управление не может, так как он проходит в реестре материальных ценностей. И с каждым днем его хранения цена на товар падает, а стоимость обеспечения его целостности и сохранности растет. И рано или поздно ценовой максимум на конфискат превысит стоимостной минимум по его хранению, и тогда все убытки лягут штрафными санкциями на нашу небольшую контору, чего мы всеми силами готовы были бы избежать. Ну вот, теперь вы знаете весь расклад. А я в свою очередь готова рассмотреть любое ваше разумное предложение.