Но вот через пару поворотов Лабиринт расширился, и нас вывели на громадную деревянную площадку. Дощатый потолок сразу же разъехался, открывая проём, и к нам ворвался громогласный ор толпы.
Стражники остались внизу, когда площадка со скрипом начали подниматься, являя нас народу Хладограда.
— А, чуть не забыл! — весело бросил командир стражников, чьё лицо уже почти скрылось за краем деревянного щита, — Царь Стоян ещё дарует вам ключи от свободы!
И он успел забросить нам под ноги целую горсть ржавых ключей. Несколько сразу же провалились в щели, ну а за другие тут же началась борьба — и это площадка ещё не успела даже подняться.
Я тут же оттащил Лею от беснующейся толпы, начавшей грызню за ключи от кандалов. Ух, смердящий свет! Пришлось зажмуриться — кроме оглушающих криков толпы нас ещё и ослепляло неожиданно яркое солнце, поднявшееся довольно высоко.
Щурясь от света, я разглядывал трибуны. Да, арена Хладограда внушала уважение не только снаружи — это было воистину колоссальное сооружение. Мы оказались всего лишь на краю громадного поля, выложенного из досок. Вверх поднимались бесчисленные ряды со зрителями, и амфитеатр делился на две половины с одной стороны высокой царской ложей, а с другой внушительными ступенями, на которых возвышались статуи. Видимо, это хладоградские правители.
— Подданные северных земель! — прогремел над трибунами голос.
Я повернулся на источник и с трудом разглядел в царской ложе далёкую отсюда фигурку. Да уж, если я отсюда с трудом всё вижу, то чего там зрители-то рассмотреть могут?
Площадка окончательно поднялась, и я тут же отвёл Лею ещё дальше от разъярённой оравы узников. Там уже виднелась кровь и слышались крики, которые заглушались воплями зрителей — людям уже нравилось, что происходит на арене.
Хлопнула магия, и несколько узников с криками побежали по арене — на них горела одежда. У меня изумлённо приподнялись брови — то есть, сегодня гладиторам будет позволено использовать магию⁈
Царь Стоян, которого окружала богато разодетая свита, вещал о великом Хладограде, о его истории, и о непрекращающейся борьбе с несправедливостью. Что, мол, боги так раздали людям силу, что одни могут одной мыслью сжигать непокорных, а другие обречены всегда служить им… И что Хладоград всегда будет стоять на защите слабых и всячески если не искоренять, то подчинять магию на службу честному рабочему народу.
Царь Стоян даже не обращал внимания, что происходит на арене. Как и зрители, кажется, уже даже не слушали царя — все взоры были устремлены на арену.
Как оказалось, мы были не единственной группой гладиаторов. Всего наверх подняли четыре отряда, в четырёх дальних точках арены, так же человек по тридцать.