— Дядь Петр, ну ты где так долго-то? — набросился на него Митя, едва только он переступил порог.
— А что такое? Не управился с домом, — вдруг догадался Петр, вспомнив о том, куда отправлял парнишку.
— Обижа-аешь, дядь Петр, — самодовольно проговорил Митя. — Я даже потянул немного время, как ты учил, чтобы они не подумали, что все так просто. Три рубля заплатили.
— Ну вот видишь, как хорошо. Выходит, сегодня праздник. Твой первый настоящий заработок. А, Аксинья?
— Кормилец. — Прижав голову сидящего сына к груди, хозяйка ласково потрепала вихры довольно улыбающегося Мити.
Вона как. Словно и не она несколько часов назад обвиняла Петра в том, что он отправил ее чадушко чуть ли не на смерть.
— Только выпивки-то в доме нет, — всполошилась Аксинья.
— И не надо. Рано еще нашему работнику горькую пробовать. А лучше бы и вовсе от нее держаться подальше. Но вот, к примеру, пельмени были бы к месту. Есть пельмени-то? А то что-то так захотелось, аж до дрожи в коленях.
— Есть. Наморозила недавно, — с улыбкой ответила женщина. — А сам-то где так долго пропадал? Мы уж думали, не случилось ли чего.
— Да как-то так вышло, — неопределенно ответил Петр.
Нет, понятно, что слух по городу уже ползет и завтра, обрастя невероятными подробностями, в любом случае докатится и до них. А потом Петру все одно придется рассказать, как оно было, безжалостно отбрасывая надуманное. А может, есть смысл и чего прибавить, чтобы те же Андрей и Остап призадумались лишний раз. Но это будет завтра. Сегодня говорить об этом решительно не хотелось.
Скинул полушубок и только теперь вспомнил о той пуле, что ожгла руку. Впрочем, ничего страшного там не оказалось. Царапина да и только. Порезы куда серьезнее бывают. Правда, рукав рубашки вымок в крови, да Аксинья всполошилась. Пришлось рассказывать о происшествии, не откладывая в долгий ящик.
— Здравствуй, красавица.
— Ой, Ваня. Ты как тут-то?.. — слегка испугавшись окрика, а потом явно обрадовавшись, произнесла девушка лет двадцати в одеянии прислуги.
В ответ на это сидевший на козлах саней молодой человек видной наружности, хоть и в тулупе, залихватски закрутил усы. Вообще-то извозчики, как правило, носили бороду. И то, что мужчине приличествует борода, тут вовсе ни при чем. Просто при их работе, да в зимнюю пору, это куда лучше, потому как сберегает лицо от холодного ветра.
Но этот предпочитал голый подбородок и лихие усы. И причина тут была в том, что молоденькие бабенки гораздо охотнее смотрели на таких вот красавцев. Ну что борода? Мужицкое это. А вот ухоженные усы и лоснящийся подбородок — это уже господское, из той близкой, но недосягаемой жизни.