Как результат этого саботажа, полк Семёнова потерял более двухсот человек убитыми и ранеными, не сумев овладеть соседней вершиной справа от Хуинсан. Вершина слева также осталась за самураями, а мы оказывались под перекрёстным огнём. Ох, чуют мои ягодицы, что несладко нам придётся, пока наши генералы будут готовить следующий штурм.
И ведь я предлагал Белому не маяться ерундой и не делать ставку на приданные мортиры. Вместо этого разделить миномётную батарею и взять обстрел обеих вершин в свои руки. С Хуинсан получилось бы, конечно, не так забористо, как сейчас, но толку однозначно было бы больше. Однако имеем мы то, что имеем. Вершину и часть склонов мы контролируем, но при этом оказываемся под перекрёстным огнём японцев с двух соседних вершин, где расположены батареи горных пушек.
К тому же сейчас японское командование определится со сложившимся положением дел, и по нам откроет огонь японская артиллерия. Опять же, им необходимо сменить позиции. Потому что начни они стрелять сейчас, и оказались бы у нас как на ладони, и нам не составит труда навести на них наши батареи.
— Ваш бродь, матросы Казарцев и Родионов прибыли, — вытянулся возникший передо мной сигнальщик.
Я определил его к нашему кинохроникёру в качестве помощника. Хозяйство у того немаленькое. Ну и заодно нагрузил своим маузером с оптикой и запасным боекомплектом. Штурм позади, а в обороне дальнобойное точное оружие всяко лишним не будет.
— Чего так долго? — вытирая со лба пот, спросил я.
Народу не хватает, поэтому я не стал чиниться, тем паче, что погон на мне нет, и принял участие в переноске снарядов в блиндаж на противоположном от японцев склоне.
— И раньше бы обернулись, да Дмитрию всё-то нужно на камеру снять да фото сделать.
— Понятно, — одобрительно кивнул я и добавил: — Быстренько отсними панораму и валите отсюда.
— Да как же валите-то? — возмутился Казарцев.
— А вот так и валите. Каждый должен заниматься своим делом. Ваше место в море, где вы к месту.
— Так и вам тут делать нечего, — возмутился сигнальщик.
— Я везде ко двору буду. Вон хоть у Матвея спроси, — кивнул на пограничного унтера.
— Да чего мне кого-то спрашивать… — начал было бубнить Илья.
— Ты хочешь обсудить мой приказ? — вздёрнул я бровь.
— Никак нет.
— Вот и славно. Тогда выполнять.
Мы едва успели перенести пушки и треть боеприпасов, когда японцы наконец пришли в себя и начали артиллерийский обстрел. Ну что сказать, с одной стороны, плохо, что нас мало. С другой, не так чтобы и очень, потому что оставшихся блиндажей вполне хватило на то, чтобы в них могли укрыться все защитники высоты.