Жаль, но цена была слишком велика.
Я знал, на что иду. Знал, что будет. Других вариантов у меня опять не было. Всю мою жизнь после первой смерти мною играли и не давали выбора. И я принял свою жизнь и свою судьбу. Ведь этой жизни и так не должно было быть. Так зачем жалеть о чём-то?
Я дал жизнь двум своим детям. Помог миллиардам существ и спас тысячи планет. Стал демиургом — пускай и на одно мгновение, но стал. И за всё это жалкая цена — моя жизнь.
Первую я потратил глупо — заплатил за фантики. Вторую не успел понять. Зато сейчас, в третий раз, свою третью жизнь я отдаю сознательно. Отдаю ради будущего детей! И не только своих — всех, кто живёт на спасённых планетах. Чтобы у них было будущее — и некроманты канули в Лету. Во всяком случае, плохие.
Почему я был уверен, что Сам Ди погибнет? Всё просто. Богиня Ди наговорила слишком много в нашу первую встречу. Но одно было важным: лишь тот, кто создал что-либо, может это уничтожить!
— Прощайте… — прошептал я, разлагаясь на атомы вместе с Сам Ди.
Эпилог
Анатолий Семёнович Воронцов умер дряхлым, извечно брюзжащим стариком в возрасте девяноста девяти лет. Любви к нему особо никто не питал, но прийти и проводить в последний путь собралось много людей: друзья семьи и враги семьи, дальние и близкие родственники, соседи и сослуживцы — точнее, дети сослуживцев. А то и даже внуки с правнуками. В общем, в прощальном зале собралось несколько тысяч человек всех возрастов.
И вот батюшка произносит прощальные слова и спрашивает у зала, кто хочет следующим сказать пару слов о покойном. Но раздаётся лёгкий стук. Весь зал переглядывается, а батюшка бледнеет — он понял, откуда идёт звук.
Стук раздался сильнее — крышка гроба дёрнулась, а после следующей серии стуков вовсе распахнулась настежь. Анатолий Семёнович сел, осмотрел всех собравшихся мутным взором. Все собравшиеся дружно ахнули. Добрая треть присутствующих упала в обморок. Кто-то закричал и начал вскакивать со своих мест.
Анатолий Семёнович перевёл взгляд на потерявшего сознание батюшку, а потом — на свой портрет с подписью: «Помним, любим, скорбим!»
— Не-е-е-е-е-ет! Не-е-е-е-е-ет! Не-е-е-е-е-ет! — заорал Анатолий Семёнович, упал обратно в гроб и попытался закрыть крышку.
— Нет! Хватит с меня! Хватит! — истошно орал старый дед. — Не хочу! Нет! Сколько можно! Верните меня в ад! Хватит! Я же всех спас! Отпусти меня, жопа пушистая!
Ещё треть зала потеряла сознание, когда на второй половинке гроба появился зеленоватый хомяк. Он был очень крупный — почти с курицу размером. На его спине и голове росли красные цветочки. Сам хомяк неистово хохотал, скалил острые клыки и сверкал чёрными, как бездна, глазами.